Ты голодный?

Скидываю с себя ботинки, Аскар помогает стянуть пальто.

– Смотря… что ты имеешь в виду…

– Ужин. А ты что подумал?

– Вот этого тебе точно лучше не знать.

Проходим на кухню: гостей я чаще всего здесь принимаю.

– Оль, ты из-за мамы не расстроилась?

– Нет конечно. Какие ее слова могли меня расстроить? Что должно быть стыдно? Так мне и было нестерпимо стыдно, что поделать, – провожу рукой по его волосам. Жесткие.

Он уже стоит очень близко.

– Я не люблю распространяться о личной жизни, даже с братом мы этот рубеж давно уже перешагнули. Поэтому никогда не обсуждаю с родителями…

– Не беспокойся, мои о тебе тоже не знают, – «успокаиваю» воодушевленно."

"– Вот сейчас, – он отталкивает меня, оттесняет к столу, – было несколько обидно.

Все теснит и теснит меня, пока я не упираюсь в крышку стола. Глаза как темные омуты. И я отмечаю в их глубине что-то дикое и необузданное…

Обрушившийся на меня поцелуй сметает внутреннюю прохладу. Поведение Аскара в секунду меняется: мужчина становится настойчивым, дышит тяжело, его ладони мягко и одновременно уверенно повторяют изгибы моей спины. А я становлюсь податливой, сама себе рядом с ним кажусь хрупкой, маленькой, желанной и… живой. Чувствую себя женщиной: изящной, игривой, пылкой, огонёк разрастается, и его пламя уже совсем скоро полностью поглотит нас.

Рядом с ним словно внутри распускается давно окаменевший цветок, а Аскар постепенно один за другим отодвигает лепестки, чтобы добраться до самого сердца… и я утопаю в нежности.

Вновь провожу рукой по жестким волосам, наслаждаясь горячим рваным дыханием мне в шею: Аскар обжигает страстными поцелуями, оставляя клеймо моей принадлежности ему… и только ему…

– Аскар… – не узнаю свой голос, с трудом выталкиваю воздух из легких. – Мне ж нельзя… это сейчас навредить может…

Говорю, а сама стараюсь ещё плотнее к нему прижаться и наслаждаюсь невинными, но такими несдержанными яростными прикосновениями. Он усаживает меня на стол, а его ладони уже накрыли мои колени. Будто весь мир меркнет и перестаёт существовать вокруг.

– Аскар…

– Да я знаю, знаю, – едва связное бормотание, ещё один бесконечный поцелуй, и он останавливается. Крепко меня прижимает к себе, но дышит так же часто и выдыхает с дрожью. Утыкается носом мне в шею. – Просто накрыло. До конца беременности будет нельзя? – уточняет по-деловому.

– Предполагаю, что да.

Тяжелый вздох заставляет меня улыбнуться. И я немного подтруниваю над ним. Совсем чуть-чуть:

– И после родов тоже, – Аскар в возмущении приподнимает голову и заглядывает мне в глаза. – Немножко, – добавляю с ноткой веселого сарказма.

Он подавляет гримасу и разочарованно втягивает воздух, утыкаясь подбородком мне в макушку.