Хочешь посмотреть что мне принес Дед Мороз? Прямо как я мечтала! – с воодушевлением спрашивает она, веря в то, что подарки действительно у ёлки магическим образом появляются, и даже не догадываясь что Руслан лично их здесь ночью разложил и для Алисы, и Артема тоже были коробки в яркой обертке.

Руслан хмурится, окидывает нас тяжелым взглядом и вздыхает.

- Кира, твоих рук дело? – строгим тоном спрашивает он.

- Нет, - качает головой отчаянно, испуганно таращась на отца. Кажется, она думала что никто ни о чем не узнает.

Я пытаюсь успокоить детей, обещаю что мы обязательно пойдем на поиски подарков, вдруг Дед Мороз что-то перепутал.

Руслан же подходит к дочери, хватает ее за руку и рывком поднимает с пола. Отбирает подаренную игрушку. Его терпению, кажется, пришел конец. Я и так поражаюсь тому, какие стальные у него нервы, когда дело детей касается.

- Ты сейчас же отправляешься в угол, Кира. И будешь там стоять, пока мы не услышим от тебя извинений.

- Но я ничего не сделала!

- Кира, - предупреждающе произносит Руслан. Я его таким злым никогда не видела. Он иногда прикрикивал на каверзы Киры, но сейчас она, похоже, перешла все границы.

Кира начинает плакать и сбегает из гостиной наверх.

- Ты перегнул палку, мне кажется, - качаю головой.

Руслан потирает руками лицо.

- Я уже не знаю как на нее повлиять, Вика. Я хочу чтобы они были дружны, а в итоге как только к нам приезжает Кира, начинаются плач, драки и дележка игрушек.

- Она перерастет, - заверяю его, хотя сама не слишком уж сильно в это верю.

- Я очень на это надеюсь. Потому что я ничем ее не ограничиваю, но она ведет себя все хуже и хуже.

- Побудь, пожалуйста, с детьми, я пойду посмотрю как она там. Все-таки праздник, а ты наказал ее.

- У Алисы и Артема так-то тоже праздник. Но вместо подарков они получили… - Руслан не договаривает, взмахивает рукой. Потом подходит к детям, обещает что поедут в торговый центр и купят много-много всего.

Я поднимаюсь на второй этаж, прислушиваюсь к звукам и улавливаю всхлипы из ванной комнаты. Дергаю дверь за ручкой и вхожу. Кира замечает меня, отворачивается, прячет лицо в ладошках и говорит:

- Уходи! Ненавижу тебя! Папа только мой был, а потом вы появились!

Мне больно и грустно от этих слов. В Кире говорит недолюбленный ребенок, который ревнует отца и боится, что тот о ней забудет.

Я присаживаюсь рядом, поглаживаю ее по спине.

- Кира, ну разве что-то изменилось с тех пор, как мы с папой начали жить вместе? Мне кажется наоборот – он стал чаще брать тебя к себе. А еще тебе есть с кем играть.

Она не отвечает. Плачет.

- Папа любит тебя. Ты не помнишь этого, но когда ты совсем крохой была, он так боялся тебя даже на ручки брать. Вдруг больно сделает? А когда у тебя зубки начали расти и поднялась температура, он чуть с ума не сошел.