У меня перехватило дыхание от того, как он говорил.

— Если я тебя коснусь, тебе будет больно? — тихо спросила я.

Вард шумно перевёл дыхание.

— Нет, Алья, боли у меня больше нет и не будет. Что непонятного в моей просьбе уйти и лечь спать?

Его слова обожгли грубостью, но… теперь я понимала, прочему прогоняет.

Меня разрывало между робостью и смущением, и… твёрдой убеждённостью, что я необходима ему сейчас как никогда. Именно сейчас. Что это очень-очень важно.

И я… кажется, я нашла те самые слова…

Я шагнула к нему ещё. И ещё. Видя, как он искривил лицо и явно приготовился меня выгнать, я вскинула руку ладонью к нему, останавливая.

Шагнула в воду, она оказалась глубокой, пошатнулась, и упала бы, но Валэйрд неуловимо быстрым движением подхватил меня, и… я оказалась стиснута в его огромных объятиях.

Моё запрокинутое лицо, и его — так рядом — глаза в глаза.

— Алья, что ты творишь? — прошептал он, не отрывая взгляда от моих губ.

— Ты не сможешь причинить мне вред, Вард, — тихо, но твёрдо сказала я. — А ещё я знаю, что сейчас очень тебе нужна.

— Нужна, — подтвердил он, разглядывая мои губы, удерживая меня надёжно и оставаясь совершенно неподвижным.

— Ты и не будешь пользоваться мной, как андроидом, — прошептала я. — Потому что я твоя найорика. Пользуйся мной, как найорикой. Твоей найорикой.

Валэйрд поднял взгляд от моих губ, всмотрелся в глаза.

— Найорикой не пользуются, Алья, — улыбнулся он. — Это найорика выбирает того, кто способен её полюбить.

— Тогда я выбираю тебя, — улыбнулась я.

Валэйрда будто молнией поразило от моих слов — он расширил глаза, всматриваясь недоверчиво, он выглядел совершенно ошеломлённым.

А потом улыбнулся и кивнул.

— Я принимаю твой выбор, моя Алья, — как-то торжественно сказал он.

Пока я пыталась понять, что такого я особенного сказала, Валэйрд медленно наклонился и овладел моими губами, надавливая, раскрывая, погружаясь языком, когда я раскрылась и податливо потянулась ему навстречу.

Он подхватил меня на руки, пронзительно глядя на меня. Вынес из воды и понёс в спальню.

Кажется, за всё время его стремительного пути я успела десять раз испугаться, передумать, снова решиться, согласиться на всё, и опять засмущаться напрочь.

Спальня оказалась тёмным, круглым помещением с белой подсветкой у пола, освещающей квадратную кровать без спинки, без подушек — просто поверхность, поднимающаяся над полом, укрытая тёмной матовой тканью.

Вард поставил меня рядом с кроватью, стянул ткань с моих плеч, сначала накидку, потом лямки платья. Я задрожала, попыталась отстраниться, но твёрдые губы вдруг оказались на моей груди, втягивая сосок, в то время как его решительные руки неумолимо стягивали с меня всю ткань.