Вдруг меня кольнуло тревогой, я вскинула взгляд на Варда и… похолодела. Он смотрел перед собой, а в его глазах плескалась чистая незамутнённая ярость, обжигающая, пугающая меня до дрожи.

Я замолчала, коснулась его щеки. Он вздрогнул, тряхнул головой, явно успокаиваясь от моего прикосновения. Только всё равно зло сжимал губы, а на челюсти катались желваки.

— В чём дело? — тихо спросила я.

— Я знаю, откуда ты, — ответил он. — И это ещё раз подтверждает, что ты чистая найорика.

Он с видимым усилием расслабил плечи, коснулся моих волос и обнял меня.

— Расскажи, пожалуйста, — тихо попросила я.

Вард молчал, а я снова посмотрела в небо. Звезда, которая в прошлый раз показалась мне ярче, увеличилась ещё, и теперь была ниже. Вард мрачно посмотрел на неё, и быстрыми лёгкими движениями начал массировать мою шею.

— Мой народ блуждает среди звёзд очень, очень давно, — начал говорить он, — можно сказать, сотни тысячелетий. Наши с тобой тела похожи, потому что мы из одного народа. Наши очень далёкие предки общие.

Он помолчал и снова сжал зубы.

— Твоя планета… уверен, это Найраайя. Одна из нескольких пра-матерей. Как эта, на которой мы сейчас. Заповедник. Только здесь, на Ларойайе, где мы сейчас, лирарийцев нет, они ушли и оставили планету неприкосновенной. А на Найраайе одна из ветвей нашего народа живёт до сих пор.

Вард устроил меня удобнее на коленях и сместил руки на мои плечи, поглаживая и придавливая понятные только ему точки.

— Твоя ветка лирарийцев не имеет выхода в космос, хотя твои далёкие предки умели перемещаться между планетами. Цивилизация на Найраайе возникала много раз и бесследно исчезала, забывала свои корни, потом снова вспоминала. Веток лирарийцев очень много среди звёзд. Развитые, помнящие корни, объединены в Конфедерацию.

От него снова полыхнуло злобой.

— За вторжение к ветвям на материнских планетах положена жестокая казнь. Страшное преступление. Тем более изъятие…

Вард помедлил, стиснув зубы и сжав кулаки, затем с видимым усилием расслабил плечи.

— Тебя изъяли. Начали менять под чистокровных лирарийцев. Но потом поняли, что не могут довести процесс до конца и бросили на нелегальной станции умирать. Потрясающая самоуверенность: решили хоть частично отбить затраты, извлекая из тебя прибыль, как с зарядного устройства. Уверен, надеялись на взрыв, если явятся из службы безопасности, что это затрёт следы.

Командор коснулся моего лица, повернул к себе, легко поцеловал.

— Нет, ты не искусственная. Ты живая. Но изменённая… Здесь, в заповеднике, нам с тобой удалось тебя немного восстановить, я даже успел стабилизировать потоки, — он коснулся центра моей груди и горла, — но тебя всё равно примут за андроида. Нужно больше времени. К сожалению, его уже совсем нет.