Я не могла понять, как правильнее, чтобы он считал меня андроидом или всё же поверил, что я живая. Не знала, как безопаснее. И вообще, я точно живая?..

— Ты хотел сказать, что такое сойриу, — напомнила я командору, надеясь увести разговор.

— Это… Давай назовём это энергией для быстроты и простоты понимания. Основная её суть в эмоциях и чувствах, движениях и решениях. Объяснять долго, а времени исчезающе мало. Скоро Грэйорду надоест за мной гоняться между астероидов и выискивать точку обстрела. Разозлится и начнёт шарашить по нам из фронтальной пушки. Мне это не понравится.

— Ты знаешь, кто на оставшемся истребителе?

— Конечно, — усмехнулся он, — эту манеру маневрировать ни с чем не спутаешь, когда он психует и выгоняет своего пилота из кресла и берётся сам.

Усмешка на красивых губах командора с хищной ленцой превратилась в оскал.

— Ста-а-арый друг. Ста-а-арые счёты, — тянет он с явным удовольствием.

Его лицо внезапно принимает бесстрастное выражение, и он цепко смотрит на меня.

— Меня он тоже узнал. Ладно, к делу. Твоя благодарность мне. Какой у неё цвет? — спрашивает резко и требовательно.

Пожимаю плечами.

— Красный.

— Страх?

— Зелёный.

— Чёрный цвет когда видела?

Я попыталась вспомнить и тут… меня просто захлестнуло воспоминанием.

Перед глазами вспыхивают картинки, в уши ввинчиваются звуки.

Пшики включения лазерного резака. Склонившееся надо мной изрезанное шрамами лицо и узкие глаза, мерцающие холодным интересом исследователя.

И где-то сбоку чужой голос — глубокий, низкий, с густыми интонациями, напоминающими голос командора «Ты совсем ополоумел, старик? Я даже ради черноты не прикоснусь к андроиду! Сколько? Повтори. Врёшь, столько не бывает. Докажи».

Меня начинает трясти. Ничего не чувствую. Просто руки мелко трясутся. Я поднимаю руку и озадаченно смотрю на дрожащие пальцы.

Они тонут в большом кулаке командора. Он мягко привлекает меня к себе и обнимает.

— Ну-ну, малышка, всё, достаточно, — успокаивающе говорит он. — Пока не надо вспоминать. Я главное понял. Теперь будет проще.

— Что ты понял? — задаю я вопрос. — И почему ты спрашиваешь про черноту?

Капсулу тряхнуло, на экране загорелось несколько тревожных сигналов, по стеклу пошла новая трещина.

Командор встал, усадил меня в кресло, начал пристёгивать меня ремнями.

— Я тебя прогнал уже по куче тестов, от совсем детских до эмоциональных. От тебя много противоречивой информации, — между делом говорил он. — Сначала обижалась, когда называл андроидом, потом перестала. Пока говорю и треплюсь о чём угодно, твой фон стабильный, только замолкаю, начинаешь рябить.

Он сел в своё кресло, пристегнулся, вывел рукоятку ручного управления.