Всё в точности, как и у вашей бывшей жены, Маргариты Юрьевны.

Я вырываю этот проклятый листок из рук врача и смотрю на заключение. Ни хрена не понимаю! Прочитать даже не могу!

Всё перед глазами плывёт. Ярость берёт своё. Как и желание убивать.

Я еле держусь, чтобы не слететь с катушек. Меня сдерживает только одно. Спящая и уставшая Мира, которую я нашёл в дачном посёлке в почти бессознательном состоянии, в крови нашего ребёнка.

Снова вспоминаю это, и органы скручивает как в мясорубке. А сердце биться перестаёт.

Я не хотел, чтобы всё это произошло.

В моих планах этот день был абсолютно другим.

Она приехала бы ко мне в офис, а вместо клиники мы поехали бы отдохнуть. На море или в горы. Чтобы она расслабилась, успокоилась, перед тем как мы снова вернулись бы, и она узнала о подтвердившихся патологиях.

Я узнал ещё вчера. Мне позвонил её лечащий врач и всё рассказал. А я вот Мире передать это не смог. Порывался несколько раз – не вышло. Ей и так было хреново от приезда сестры, постоянном внимании на ребёнке.

Она не говорила, но я и сам заметил, как каждый вечер вместо ужина она убегала в спальню, делая вид, что ей нездоровится, и нужно поспать. А сама лежала несколько часов в постели, пялясь в потолок.

И портить настроение ещё – тупо совесть не позволяла.

– Та же причина смерти. Замершая беременность.

– Почему именно сейчас? – хриплю, комкая лист бумаги в руках. Выкидываю его в сторону, чтобы не напоминал об этом дерьме. – Это из-за стресса?

Матвею и так не жить. Даже если придётся сесть в тюрьму, я самолично грохну его, застрелю. Адвокаты, подкуп помогут избежать тюрьмы. А если нет… Плевать. Зато легче будет.

Это всё из-за него. Из-за того подонка, что посмел играть со мной.

– Нет, – мотает головой. – Стресс тут ни при чём. Плод умер до этого за несколько дней. Отторжение организмом пошло сегодня. Случайность, совпадение, называйте как хотите. Это могло произойти сейчас, а могло через пару месяцев. Там уже моргом пахнет…

Моргом.

Она издевается?

Хочется схватить этот стеклянный стакан, дать эмоциям выйти наружу и кого-нибудь грохнуть.

– Когда она очнётся? – зарываюсь пятерней в волосы. Невыносимо. Мира спит, моей дочери больше нет. Мысли всмятку, голова не варит.

– Уже вечером или ночью. Мы дали ей снотворное, у неё была сильная истерика.

Полчаса сидеть в собственной крови – конечно, отразится на её состоянии. Она даже встать не могла. Когда поднимал её на руки, опасался, что сделаю ей больно. Боялся, что пойдёт что-то не так, и она вот-вот рассыплется у меня прямо на руках.

Плакала, обнимала меня за шею. А я ничего сделать не мог. Только уложил её на заднее сиденье салона, отвёз в больницу, где всё то же самое случилось с моей женой, Ритой.

Попробуй тут не сойти с ума!

Меня самого колотит всего.