Впрочем, с последним Дашкин не был знаком.

«Как верно я написал, – в который раз восхитился собственными мыслями князь. – «Феодальное производство с каждым годом увеличивает пропасть между Россией и буржуазными странами!» А ведь долго не мог сформулировать, в черновике было иначе».

Экипаж, проехав переулок, уже вывернул на Большую Конюшенную.

«Это не черновик! – обрадовался Дашкин. – Я зря подозревал Юлию! Ах, как хорошо! – Даже петербургский воздух вдруг показался ему свежим и бодрящим. – Может быть, княгиня действительно навещала заболевшую Полину? А я собрался запереть ее в деревне и обречь себя…»

Князь не успел додумать, на что он намеревался себя обречь.

– Обмануть решил, сиятельство? А ну отдавай письмо! – потребовала она, приложив муфту к груди князя. – Стрелять буду!

– А в чем дело? Я расплатился! Деньги у вас! – бормотал князь, торопливо пихая письмо в карман шубы.

– Деньги?! – прошипела дама. – Там резаная бумага!

– Что вы говорите? – издевательски улыбнулся князь. Письмо уже было в безопасности. – Я, видимо, пачки перепутал.

– Отдай конверт!

– Извините, мадам. Это мое письмо! С какой стати я его должен отдавать?

– Вы… Вы – подлец! – дама от возмущения снова перешла на «вы».

– Не более, чем вы, мадам. Вас учили в детстве, что читать чужие письма нехорошо?

– Отдайте конверт! Иначе стреляю! – с отчаянием в голосе повторила угрозу дама.

– На Невском? – искренне удивился князь.

Петербургской привычке слоняться взад-вперед по проспекту не могла помешать даже непогода. Невский, по которому уже катил экипаж, был заполнен публикой. Дашкин то и дело приподнимал цилиндр, отвечая на приветствия.

Дама опустила муфту. Воодушевленный, князь продолжил:

– Позволю себе дать вам отеческий совет: бросайте свое ремесло и возвращайтесь к честной жизни. Вспомните об истинном предназначении женщины: рожать и воспитывать детей, хранить семейный очаг. Скользкий путь, на который вы ступили…

– Заткнитесь! – оборвала его шантажистка.

Князь пожал плечами. Метать бисер явно бесполезно, Дашкин зря теряет время. Письмо получено, свидание окончено.

– Эй, любезный! – Дашкин пару раз стукнул извозчика тростью по спине.

"От резкого, пропетого густым басом «тпру» на минуту встали даже встречные лошади. Экипаж, в котором ехал Дашкин, затормозил так, что Арсений Кириллович чуть из него не вылетел. Князь обо что-то стукнулся, резкая боль пронзила правый висок, глаза закрылись.

– Трогай! Барин передумал выходить! – раздался низкий женский голос. И тут же перед Дашкиным рухнул тяжелый бархатный занавес, ломящая боль в виске отступила, и настала тишина.

– Вы живы? – удар по щеке вернул боль.