Лишь когда пробило полпятого, к дому майорши подъехала карета. Лаевская в нетерпении поднялась со стула.

Отворилась дверь, и на набережную вышел князь Дашкин. У генеральши от изумления челюсть отвалилась!

Весь день, запершись в арендованной комнате, Арсений Кириллович резал бумагу. Умучился с непривычки.

Изредка отвлекался, поглядывал в подзорную трубу. Интересного увидел мало. В особняк Лаевских то и дело кто-то заходил, кто-то выходил, но шантажистки не было – видимо, она пользуется черным ходом."

"Увидев Юлию Антоновну, князь от возмущения аж задохнулся! Вчера вечером, выслушав длительную, от супа до десерта, нотацию мужа, княгиня холодно ответила, что навещала заболевшую Полину, а Тучина даже не видела.

«Выманю письмо – и тотчас в имение! Буду книжки читать, труды писать, по вечерам с семьей играть в лото. И никакой суеты, никаких соседей!»

Когда Софья Лукинична направилась к майорше, Арсений Кириллович перепугался, но оказалось, они приятельницы, вместе гадают.

Закончив труд, Дашкин перетянул пачку нарезанной бумаги в двух местах бечевкой. Увы, сверху и снизу пришлось положить по казначейскому билету.

Князь открыл брегет. Полпятого. Пора ехать!

– Калачи, сайки!

– Сбитни, чай!

– Пирожки горячие с капустой!

– У него вчерашние, берите мои – с пылу с жару!

От вкусных запахов заурчало в животе, князь вспомнил, что не обедал. Разносчики окружили его.

– Каша гречневая рассыпчатая с луком!

– Пирожки с вязигою, кому пирожки с вязигою!

В молодости Арсений Кириллович любил перекусить у Гостиного. Но сейчас, представив, как он, камергер и тайный советник, примостится на ступеньках с кружкой чая и пирожком, сглотнул слюну, расчистил себе тростью путь и через несколько секунд уже шагал по Суконной линии[34].

В Гостином было жарко (нагретый воздух от печей, устроенных в подвалах магазина, поднимался в галереи), и князь расстегнул шубу. Лучше бы скинуть, только некому – Петруха вновь караулил у черного хода особняка Лаевских.

Смеркалось, Гостиный двор потихоньку закрывался, посетителей было мало. Приказчики провожали Дашкина тревожным взглядом: взгляд и походка выдавали в нем человека важного. Такие в Гостиный за покупками не ходят, посылают слуг. Уж не с инспекцией ли?

От их пристального внимания Дашкину стало не по себе.

Он-то надеялся, что в многолюдной толпе никто не заметит, как шантажистка сунет ему конверт, а он ей – пачку ассигнаций. Неудачно выбраны время и место, ох неудачно! Да и вымогательница запаздывает… Дашкин дошел до Зеркальной линии[35] и обернулся. Что делать? Идти обратно? Десятки глаз внимательно наблюдали за ним. В смятении князь толкнул первую попавшуюся дверь.

– Доброго здоровьичка-с! – кинулся к нему насмерть перепуганный приказчик.