Если головой помотать, получится, что не друг, а если кивнуть, вдруг подумает, что сержусь? Впрочем, Полина ответа ждать не стала:

– Денис! Мне надо переговорить с господином Тоннером! Но так, чтобы никто не знал. Понимаете?

– Да! – от неожиданности Угаров обрел дар речи.

– Вы не могли бы на полчаса уступить нам с доктором вашу комнату?

Словно заучивший единственное слово попугай, Денис повторил:

– Да!

– Спасибо! Я знала, на вас можно положиться!

– Да!

– Что ж вы стоите? Идите, идите…

С ногами тоже что-то произошло. Они перестали слушаться, как только вошла Полина. На негнущихся конечностях Денис медленно двинулся к выходу.

– Спасибо! Вы очень милый! – Налединская порывисто подскочила и чмокнула юношу в щечку. Ей было неловко выгонять гостя из комнаты, но визит доктора в ее собственную вряд ли остался бы незамеченным.

От нежного прикосновения Угаров дернулся, как дохлая жаба от электрического разряда (сей опыт Тоннер недавно показывал).

Тоннер, Тоннер! Кто бы мог подумать? Не помня себя, Денис поклонился и выскочил из комнаты. Боже мой! Оказывается, Тоннер с Полиной любят друг друга и тайно встречаются! Как несправедлива жизнь! Два друга пылают страстью к одной женщине! Неудивительно! Она волшебная! Но, увы! Он, Денис Угаров, в любовном треугольнике лишний. В прямом и переносном смысле его попросили удалиться!

Пойти в гостиную? Нет! Видеть людей, поддерживать беседу Денис не мог. Пожаловаться Сашке? Тот сидел у постели Баумгартена в комнате Володи. Ни один, ни другой Дениса не жаловали. Проклятые асты!

Юноша направился в мастерскую. Для штудий им с Тучиным выделили специальную комнату с огромным окном-эркером. Свечи зажигать не стал, захотелось темноты и одиночества. По правде сказать, сюда Денис заглядывал редко – итальянская стажировка развеяла юношескую мечту стать живописцем. Многие бойко сочиняют, но не все литераторы. Многие неплохо рисуют, но далеко не все художники. Вот Александр Тучин – художник, причем с большой буквы. Поменьше бы блудил, уже бы прославился! Замыслов-то у него много, а временем разбрасывается – рисует впопыхах, урывками. А Дениса хоть привяжи к мольберту, за всю жизнь ничего путного не напишет.

Угаров прошмыгнул за штору в эркер. Фонарщик уже обошел Фонтанку, и в воде покачивались огоньки. В доме напротив барин таскал за волосы нерадивого слугу. Тот оправдывался, а потом, тыча пальцем в окно, что-то показывал хозяину. Денис заинтересовался и, привстав на цыпочки, приник к стеклу. Что привлекло их? На мостовой Тоннер, никуда не торопясь, беседовал с Дашкиной. Но его же Полина ждет! Зачем тратит драгоценные минуты на лобзание ручек, вежливо-ненужные слова.