Возница, что подвез Угарова, проследил, как чудаки-сибиряки бегают по крышам. Кокурину с Яхонтовым оставалось лишь незаметно подойти к нужному дому и тихо подняться по лестнице.

Диспозиция менялась. Договариваться придется по новой.

– Петр Кузьмич! – Тихон приветливо помахал приставу пачкой денег и кивнул, приглашая к разговору без свидетелей.

Яхонтов понимающе подмигнул:

– Денис Кондратович! Отдайте-ка мне пистолетик! Еще убьете кого!

Угаров нехотя протянул оружие:

– Тихон знает убийцу! Его надо допросить!

– Разберемся. Кокурин! – крикнул Петр Кузьмич.

– Я, ваше благородие! – помощник щелкнул каблуками на обледенелой покатой крыше и чуть не навернулся.

– Арестуй-ка господина Угарова за противодействие следствию.

– Что? – возмутился Денис.

Яхонтов огрызнулся:

– Я вас предупреждал! Не лезьте! Не путайтесь под ногами! Кокурин! Тащи его в участок!

– Есть! – богатырь схватил Дениса за шкирку и втащил за собою в чердачное окно.

– Ну что, Баляйкин! Или как тебя теперь, Тихон, кажется! Улов при тебе? – Яхонтов навел на преступника угаровский пистолет.

– А как же! Все тут! – Тихон хлопнул себя по груди.

– Скидывай мундир! Скидывай, скидывай! Не простудишься!

– Петр Кузьмич! Помилуйте! Это грабеж! Давайте по-честному, как в прошлый раз!

– Нет, брат! Наворотил ты делов! Половиной не отделаешься!

– А гарантии?

– Как обычно! Отпущу на все четыре стороны!

Тихон, скрипя зубами, скинул мундир.

– А теперь пять шагов назад, – приказал Яхонтов. – Парень ты прыткий! Еще огреешь чем! Вчера двоих вырубил!

– Живы? – с надеждой спросил Тихон.

– Живы, живы! – усмехнулся Петр Кузьмич, видя, как Тихон перекрестился. Вот чумной! Пятерых завалил, а комедию ломает. – Отойди назад! Убедиться хочу. Вдруг ты мне куклу подсунул!

– Смеешься, Петр Кузьмич! – Тихон осторожно, оглядываясь, сделал четыре шага. Дальше некуда. Улица!

Яхонтов, не опуская пистолета, поднял мундир и заглянул в карманы:

– Ого! Тыщ сто пятьдесят!

– Обижаете! Двести!

– Молодец! Старику на пенсию! – Яхонтов взвел курок.

– Петр Кузьмич! – глаза Тихона округлились от ужаса. – Ты ж…

– Я слово держу! Вон они! Твои четыре стороны! Прыгай!

Тихон смотрел растерянно, как хищник, внезапно ставший добычей.

Не хотелось Петру Кузьмичу лишний грех на душу брать. Прыгнет или нет? Вот кабы прыгнул! Ан нет! Дернулся! Рванулся вперед!

Пуля вошла в живот. Тихон скорчился, упал, покатился по крыше, но с нее не рухнул – помешало ограждение, кованый поребрик высотою по колено. Дьявол! С такой раной он может и сутки, и двое протянуть! Скинуть? В крови измажешься! Доказывай потом, что при бегстве застрелил.

– Убийца! – из чердачного окна неожиданно вылез Угаров. Услышав выстрел, он извернулся, укусил Кокурина за руку, тот от боли выпустил его на миг.