Спали вповалку: кто на полу, кто на топчане, некоторые даже на плите устроились.

Отчаявшийся Пантелейка схватил со стола стакан и плеснул содержимое в лицо дворецкому.

– Что делаешь, тля? – выругался Никанорыч, но беззлобно. От «умывания» ему полегчало. Пантелейки сразу в одного слились. И стук в парадную дверь сам услышал.

– Полиция! – повторил казачок.

– Что им надо?

– Я почем знаю?

– А времени скока? – икнул дворецкий.

– Половина первого!

– Едрить твою налево! – Никанорыч вскочил. Сейчас господа с маскарада вернутся, а тут бедлам. И полиция! – Пошли!"

"Окна темны. Дверь заперта. Вымерли, что ли, эти Лаевские? Яхонтов сначала дергал за модное изобретение – дверной колокольчик; потом по старинке кулаком барабанил; озверев, принялся долбить в дверь ногами.

Пушков и Шнейдер деликатно помалкивали. Надзирателя Петр Кузьмич прихватил из вредности, доктора – для наставлений.

Борис Львович явился к Яхонтову домой показать подметное письмо. Следственный пристав прочитал, одобрил, но заметил, что одной такой писульки маловато. Пояснить не успел – Пушков с записочкой от Киршау пожаловал. Пришлось Шнейдеру с ними прокатиться.

– От единичной кляузы, даже самой страшной, отбрехаться легко. Поклянись, перекрестись – и поверят! А вот ежели одновременно, да со всех орудий, что такой-то имярек – прощелыга, развратник, взяточник, альфонс, шаромыжник, атеист, старовер и якобинец, вдобавок каждую ночь голым по улицам гуляет, а вчерась за картами государя подлецом обозвал – тут уж не отмоешься, – втолковывал доктору Яхонтов, ничуть не стесняясь Пушкова. – Ты, Борух, молодец, хороший суп из жмурика сварил, но к нему таки котлеточка нужна!

Шнейдер впитывал науку молча, кивал да карими глазами в сумраке недобро сверкал.

Наконец кто-то со свечой подошел изнутри ко входной двери.

– Слава тебе господи! Проснулись! Открывайте, полиция!

Увидев на пороге Яхонтова, Никанорыч перекрестился.

– Дворянин Тучин здесь проживает?

Дворецкий от ужаса вымолвить ничего не мог, гримасами и жестами показал: да, тут.

– Дома? – коротко осведомился Яхонтов.

Напуганный Никанорыч молчал.

– Дома или нет? У меня приказ: задержать его и сопроводить к обер-полицмейстеру.

– На маскараде! – голосочек у дворецкого внезапно прорезался, но почему-то не свой: тоненький-тоненький, как у мальчика в церковном хоре.

– Врешь, каналья! Маскарад он с час назад покинул.

– Александр Владимирович приезжали-с, – пояснил из темной прихожей одетый казачком мальчишка. – Переоделись и снова…

– Куда поехал? – перебил Яхонтов.