Вы подло играли чувствами несчастной сироты…

Генерала на два голоса попытались прервать Полина с Ольгой:

– Папенька!

– Андрей Артемьевич!

Но старый вояка уже завершал обходной маневр:

– Однако выяснилось, что ангел мой не держит на вас зла! И прощает вам бесчестный поступок!

– Рад! – пролепетал растерянный Матвей Никифорович. Ссориться с отцом возлюбленной ему было не с руки. – Еще раз прошу прощения у вас и у Ольги Борисовны!

– Открою вам секрет, – подмигнул, радуясь собственной хитрости, генерал, – у Оленьки свободна мазурка! Загладьте вину! Пригласите!

Матвею Никифоровичу ничего не оставалось, как щелкнуть каблуками и подать бывшей невесте руку.

– Мне нужны деньги, папенька! – огорошила отца Налединская, как только осталась с ним наедине. – Я хочу покинуть Петербург вместе с Матвеем!

– Что? Что ты сказала?

– У меня будет ребенок, я желаю развестись с Юрием! Разве Владимир вас не известил? Что с вами, папенька?

Андрей Артемьевич, дабы увильнуть от неприятного разговора, схватился за сердце, применив отточенный с Софьей Лукиничной прием. О беременности дочери он узнал еще утром, от Ирины Лукиничны, но обсуждать эту тему не хотел.

– Илья Андреевич! – позвала доктора испуганная Полина.

Тоннер никак не мог понять, почему он весь вечер оказывается рядом с Налединской. То и дело отходил он от нее на несколько шагов, но через секунду, обернувшись, обнаруживал Полину за спиной.

– Что случилось?

– Папеньке плохо…

– Ерунда! Пустяки! – виновато улыбался Лаевский. – Потанцевал сдуру…

– Вам лучше присесть! – посоветовал Тоннер.

– Но… Я дочке мазурку обещал. Может, вы вместо меня? Выручите, доктор? Вот-вот грянет!

– Папенька! – возмутилась батюшкиной лжи Полина, но было поздно, Тоннер поклонился:

– Позвольте, сударыня, иметь честь пригласить вас на мазурку!

Метнув в отца злобный взгляд, Полина подала ему руку.

Довольный Андрей Артемьевич потрусил к карточным столам.

Бравурная мазурка – самый сложный танец для кавалера. Тоннеру она давалась с трудом.

– А вы неплохо двигаетесь! – отметила после первого круга Налединская. – Не знала, что в медицинских академиях учат танцам!

– У меня был домашний учитель, месье Ришар.

– Вы дворянин? – удивилась Полина.

– Да! Мой отец – французский аристократ, бежал от революции. Полина! Могу я надеяться, что сказанное мной останется между нами? Тетушка хочет силком увезти вас в деревню…

– Вот как? – Полинины глаза сузились. – Она сама вам сказала?

Тоннер кивнул.

– То-то она больно ласково со мной разговаривала!

– Вам надо бежать!

– Пока не получается. Ни у меня, ни у Матвея нет денег! Одна надежда на его наследство. Господи! Нет! Это ловушка!

Полина замерла, не окончив па, и Тоннер был вынужден ее слегка подтолкнуть.