Даже сейчас, после услышанного, не хочется верить, что всё оказалось вот так глупо, пошло и банально…

Боже, дай мне сил не расплакаться прямо сейчас, при нём.

Только что теперь делать? Не разборки же ему учинять: «Я тут под дверью стояла, всё подслушала и всё теперь знаю».

Интересно было бы, конечно, посмотреть, как выкрутится этот герой. Только унизительно это. А показать ему, как сильно меня это ранило – унизить себя ещё сильнее.

Да и выкрутится уж как-нибудь. Вон какой он, оказывается, прекрасный игрок. А даже если и нет, то что ему? Он собой уже доволен. Добился своего. Ликует. Как он там сказал самодовольно? Всегда на высоте. Скинуть бы его с этой высоты…

Черт, надо войти и просто его выпроводить. Я зажмуриваюсь крепко-крепко, прогоняя подступившие слезы. Вдыхаю поглубже, пытаясь успокоиться и заодно проглотить вставший в горле ком.

Убираю полотенце с головы, и ещё влажные пряди рассыпаются по плечам. Слышу, он там бродит, что-то трогает, передвигает. Делаю ещё несколько глубоких вдохов и наконец захожу.

Нет, естественно, про подслушанный разговор я ему не скажу. И ни в коем случае не дам понять, что уязвлена. Много чести ему будет. Просто выгоню вон и все дела. Ну а мне будет впредь хороший урок.

Шаламов, по-прежнему голый, стоит как у себя дома и даже не подумывает прикрыться. Только вот десять минут назад меня эта его фривольность забавляла, а сейчас неимоверно злит.

Он оборачивается на звук и впивается в меня таким взглядом, будто не я, а он подслушал только что разоблачающий разговор.

– Ты замужем? – спрашивает вдруг полуудивленно-полуразочарованно.

Тут я замечаю, что стоит он возле каминной полки.

Камин у меня электрический, разумеется, но портал у него добротный. С подиумом, массивными стойками и вместительной полкой, на которой стоят рамки с фотографиями: я с родителями, просто я, просто родители и… мы с Марком. Наше свадебное фото, про которое я вообще забыла. И которое вертит в руках Шаламов.

– Это же тот утырок… как там его… из универа?

Он, может, и утырок, но и ты недалеко ушёл, думаю я. А вслух преспокойно отвечаю, даже сама удивляюсь, как быстро удалось взять себя в руки.

– Да, замужем. Да, это Марк, мой муж.

Шаламов ставит фотографию на место и смотрит на меня ошарашенно. Если бы он обнаружил фото десять минут назад, я бы, скорее всего, выложила всё как есть. Хорошо, что он нашел его только сейчас.

– В смысле – муж? Вы не в разводе? Ты же Самарина, а он…

– Я не брала его фамилию.

– Ты… и вот он? Да ну! Бред какой-то!

– Тебе паспорт показать?

Он тяжело дышит, сжимает и разжимает челюсти, так что проступают желваки.

– Но тогда… тогда что я тут делаю?

Смешно даже.