Пока едем – всё прекрасно. Он с меня глаз не сводит всю дорогу, а я не могу сдержать улыбку. Но дома на меня опять вдруг нападает неловкость. Я, конечно, вида не показываю. Но как-то даже не знаю, что нам делать. Так бы чай предложила, но у него сейчас свой рацион и питание через трубочку, и при мне он категорически не пьет.

Однако Артем, замечаю, чувствует себя вполне уютно. Сваливает свои сумки в прихожей, осматривается недолго, а потом говорит:

– В душ можно? Хочу смыть с себя больничный дух."

"Я выдаю ему чистое полотенце и его же одежду, которую мне тогда отдали в больнице. Я, естественно, все выстирала и отгладила. И он это не оставляет без внимания. Цедит довольный:

– Ууу, спасибо!

А дальше… дальше история повторяется. Артем выходит из душа в полотенце вокруг бедер и сразу же льнет ко мне. Притягивает, вжимается. Целует совсем слегка, больше водит губами по коже, но руки его нетерпеливы. И вот уже взгляд затуманен, а дыхание прерывисто. А у меня и самой по телу разливается тягучая истома.

Он ведет меня в спальню – помнит дорогу. Стягивает с меня одежду, сбрасывает с себя полотенце. И снова прижимается ко мне – кожей к коже. Я вдыхаю жар его тела. Чувствую его возбуждение, пропускаю руку между нами. Касаюсь его там, сама. Обхватив ладонью, оглаживаю ствол, и у Артема вырывается сдавленный стон, а по телу пробегает дрожь нетерпения, которая тотчас передается мне и закручивается спиралью внизу живота. Он тянет меня на кровать. Сам нависает сверху, на секунду замирает перед тем, как войти, и смотрит в глаза так, будто для него больше нет никого на всем свете. В его взгляде я вижу не только страсть, не только жгучее желание, но и такую пронзительную нежность, что у меня самой в груди всё сжимается…

Потом, когда мы лежим с ним, обнявшись, на сбитых простынях, возникает ощущение, что всё это уже было. Что это будто второй шанс для нас обоих.

Дыхание постепенно выравнивается, но тело ещё сладко млеет. И хочется продлить этот миг как можно дольше.

– Фотки с мужем больше нет, – вдруг говорит Артем и обнимает меня чуть крепче.

Я действительно выбросила наш с Марком снимок ещё тогда.

– Так и мужа тоже больше нет.

– Это пока.

Намек его я понимаю и улыбаюсь. Потом, закусив губу, несколько секунд размышляю и все же говорю:

– Я должна тебе кое-в-чем признаться.

Чувствую, как он тотчас напрягается. Но спрашивает:

– Мм?

– Помнишь, мы поссорились в мой день рождения?

– Ещё б не помнить.

– Я хочу объяснить, что тогда случилось. Мне стыдно, но… – я закрываю глаза. И зачем я только затеяла этот разговор? Кто меня за язык тянул?

– Ну же? А то я уже нервничаю.

Артем приподнимается на локте, заглядывает мне в лицо. Я выдыхаю и выпаливаю:

– Я тогда подслушала твой разговор. По телефону.