Парень молодой, справится. Сейчас ему нужен покой. Челюсть сломана, да, но без смещения. Четыре недельки походит с шиной, а там потихоньку восстановится.

– С шиной? – переспрашиваю. От медицины я далека.

– Да. При переломе челюсти необходимо шинирование. Без этого никак. Это, конечно, неудобно и поначалу больно, но все привыкают.Вы… его жена? – вдруг задает он вопрос, загоняя меня в тупик.

Что ответить? Скажу правду, и сразу начнется: информацию о больном предоставляем только родственникам.

Поэтому, слегка помявшись, краснея, говорю:

– Гражданская.

Его, к счастью, мой ответ устраивает, и он продолжает:

– Тяжело будет ему питаться. Пока стоит шина, он сможет есть только жидкую пищу через трубочку. И чистить зубы не сможет, естественно, поэтому купите ему ирригатор…

Я прилежно записываю все его слова и наставления. И уже в конце прошу:

– Можно его увидеть?

– Завтра приходите в приемные часы. Сегодня он под седацией…

51. Лера

Выхожу из больницы как в горячечном бреду. Слова врача меня, конечно, обнадежили. Я даже их себе повторяю как мантру: он молодой, он справится, его вылечат…

Но как забыть эти страшные сцены, как его избивали? Как перестать видеть перед глазами его разбитое лицо? Оно намертво въелось в мою память. Оно стоит пеленой перед мысленным взором. И сердце от этого заходится и истекает кровью.

Вещи Артёма отдали мне: верхнюю одежду, обувь, телефон. И уйму всего велели принести завтра – список лежит у меня в кармане. Это даже хорошо – когда нужно что-то делать, не так сходишь с ума от переживаний. Я достаю листок со списком и отмечаю в уме, что и где надо купить.

Но сначала надо забрать машину, хорошо, что недалеко – третья городская травма буквально в десяти минутах ходьбы от моего офиса. А заодно предупредить своих тоже не помешает.

По дороге мне звонит Игорь. Колеблюсь, ответить или нет. Не хочу с ним разговаривать. Злюсь на него, и невольно в голову лезут противоречивые мысли: он струсил! Если б он хотя бы попытался оттащить их от Артема… Но рациональный голос говорит: его бы просто избили так же и всё. Но если бы он не забыл свой чертов диск, то эти уроды нас не застали бы. И сама же понимаю, что все равно добрались бы до меня позже, в другое время, в другом месте.

Этот мальчик спас меня, шепчу, и снова горло перехватывает, а на глаза наворачиваются слезы. Не из-за Игоря он пострадал, а из-за меня…

– Да, – отвечаю сухо."

"– Лерочка, как ты? – в голосе его сквозит беспокойство, а у меня вспыхивает раздражение.

– Игорь, что ты хотел?

– Узнать, как ты, как… Шаламов.

Я молчу, потому что знаю – если заговорю, то сорвусь.

– … извиниться хочу, – добавляет Игорь. – Я повел себя как последний трус. Это я должен был защитить тебя. Я даже не знаю, почему так… просто вдруг напал какой-то ступор.