– Так ты специально нас сюда позвала?

– Ну, что за глупости? Конечно же, нет!

Видимо, от страха и стресса Алексей Германович не способен сейчас здраво мыслить. Я пытаюсь объяснить ему ситуацию, заодно как-то успокоить, но он явно не в себе и ничего не воспринимает. Даже избитый Марк более вменяем."

"– Нахрен нам это твое бюро дурацкое, – стонет он. – Делай с ним что хочешь. Я вообще уже проклял тот день, когда с тобой связался. Ничего уже не хочу. Отвязаться от тебя хочу. Чтоб вообще больше… ничего… никогда… Папа, поехали отсюда!

Гаевский-старший помогает ему встать со стула.

– Подождите, – говорю – Надо ведь заявление в полицию написать. Снять побои. Сейчас я дам номер следователя Васильева. Мы этот эпизод присовокупим к делу…

– Что? – чуть ли не в унисон гаркнули оба. – К какому делу?

– Я знаю, кто за этим стоит. Мы их быстро привлечем…

– Ну нет, – взрывается Алексей Германович. – Ты – одержимая! Если тебе плевать на себя, то своим сыном я рисковать не собираюсь. Они отобрали у нас телефоны, они взяли паспорт Марка, они знают, где мы живем. И они нам ясно дали понять, что потом нас просто не найдут, если вдруг что.

– Запугивали просто, – пожимаю плечами.

– Ах, запугивали? Нам угрожали! Моего сына избивали у меня на глазах! Из-за тебя! Обещали убить. Мало нам было позора, что ты устроила… ещё теперь это. Просто оставь нас в покое, поняла?

– Хорошо, у вас стресс. Давайте позже обсудим, как поступим с бюро.

– Нечего нам обсуждать. Гори твое бюро синим пламенем. Завтра же Марк подаст на развод! Мы не хотим, чтобы нас вообще с тобой хоть что-то связывало. И если что, мы будем всё отрицать.

Чертыхаясь, они уходят, оставив меня в разгромленном офисе с кровавыми следами на полу.

На другой день я снова пытаюсь убедить Гаевского-старшего пойти в полицию, уповая, что за сутки он успокоился. Но тот рявкает «нет» и бросает трубку. Тогда я даю его номер Васильеву – пусть они друг с другом посоревнуются в упёртости.

* * *Следующая неделя проходит относительно спокойно. За исключением одного нюанса: вчера я обнаружила, что за мной следят. Некто на черном гелендвагене. Хотя догадаться, кто это, нетрудно…

48. Лера

На моей практике это уже третий раз, когда меня пытались подкупить или запугать. Но всё-таки прежде дальше слов угрозы не заходили, и впервые дело приняло такой оборот. Хотя ясно было сразу, что избиением Марка Извеков не ограничится. Оставалось лишь радоваться тому, что мои родители далеко и что я одинока, как бы странно это ни звучало. Потому что бояться за себя – это одно, а бояться за близких – совсем другое. Смогла бы я так же уверенно гнуть свое, будь у меня семья, дети – не знаю.

Мои тоже нервничают. Их пока, слава богу, не трогали. Да они и не подозревали, какая каша заваривается с этим Извековым.