Ещё и одеяло давит на грудь как бетонная плита. Или не одеяло, но даже дышится с трудом.

В четверг никуда не иду. Маме вру, что заболел. Хотя… ничего я не вру. Что это как не болезнь? Да меня так не ломало, даже когда температура под сорок была. И сил реально нет, вон до ванной еле-еле дотащился.

А после обеда ко мне заявляется Влад.

Озирается и говорит почему-то тихо-тихо, почти шепотом:

– Дома есть кто? Один? А ты чего сегодня не был?

Я пропускаю мимо ушей его вопросы. Вспоминаю, как он вчера влез, как лебезил перед бородатым, как меня обвинил во всём, и накатывает злость. Ну не злость, а так, раздражение.

– Чего тебе? – говорю грубо.

– Мне уйти? – спрашивает Влад.

Я неопределенно веду плечом, типа, вали, мне пофиг.

– Ну ладно, – Влад берется за ручку двери, но сразу ее отпускает и снова поворачивается ко мне. – Я всё-таки скажу, а потом уйду.

Но стоит и ни слова больше не произносит. И смотрит на меня так серьезно. Я киваю в сторону кухни, типа, ладно, проходи. Пока делаю кофе, Влад молчит. И только когда тоже усаживаюсь за стол с горячей чашкой, он начинает:

– Короче, не знаю, что у вас с Бутусовым произошло…

– С кем? – не догоняю я.

– Ну, с преподом тем. Игорем Иванычем.

– С этим бородатым клоуном? – хмыкаю я и ехидно глумлюсь: – Так ты же всё видел. У меня ж типа колпак снесло, и я чуть не завалил в сортире бедного мужичка, ну или как ты там вчера мне сказал… дословно не помню.

Влад тяжело вздыхает. Смотрит на меня с укоризной, ждет, когда заткнусь, и только тогда продолжает:

– Короче, мое дело предупредить. Он там сегодня такую бучу против тебя поднял. Сегодня на зачете у Овчинникова к нам приходила секретарша… в деканат тебя вызвать. Клео потом выяснила, что по поводу нападения на этого Бутусова. Ну и там всё серьезно, говорят. Вплоть до отчисления.

– Чего?! Да какое, нахрен, нападение? Я, конечно, хотел его отмудохать, но… Да гон это!

– Я тебе просто передаю то, что Клео узнала в деканате. А там ей сказали, что всё серьезно и тебя собираются отчислить. И это, короче, еще не всё. Бутусов это дело решил разогнать по полной. Он то ли уже накатал на тебя заяву, то ли собирается. Врать не буду. Но побои он уже точно снял…

– Да гонишь ты, что ли? Какие там побои? Я ему только один раз по яйцам двинул и всё. Да и то в порядке самообороны. Он, сука, душил меня!

– В смысле душил?

– Нет, ну не прям как Дездемону. Типа захват сделал. А больше я его и пальцем не тро… хотя нет. Один раз еще в табло вписал, но тоже едва коснулся. Вскользь. Он отскочить успел. Так что не может там быть никаких побоев. Ну, пусть идет и снимает, клоун.

– Он уже их снял. Я сам справку видел. Не читал, но он показывал. И… это. Так-то морда у него разукрашена. Не так чтоб в хлам, но видно, что ты его нормально приложил.