— После… тех неудобств, которые мне доставил твой маленький фарс, я решил, что одной ночи мне мало. Ты будешь моей любовницей, будешь приходить ко мне, когда я ни позову, и столько, сколько я захочу.

— Но мой дядя…

— Что? Он такой старомодный, что ему не понравится, что ты будешь жить со мной на правах любовницы, а не жены? Ну, вам двоим надо было подумать об этом прежде, чем вы попытались мной манипулировать.

— Я не…

— Не трать времени, Калли. Таковы мои условия. Прими их или смирись с последствиями.

— Какими последствиями?

Он встал и подошел к окну.

— Думаешь, я тебе позволю выставить меня дураком, а потом спокойно уйти? Ты не настолько наивна. Я могу сломать твоего дядю на раз. Откажешь мне, и я займусь поглощением его компании. Я ничего не должен семье Манолис. Наоборот.

Калли широко распахнула глаза. Вид и голос у него был пугающий.

— Или я могу предпочесть милую Анджелу и сохранить твоему дяде хотя бы видимость достоинства. В любом случае ты проиграешь. Твой покойный муж оставил тебе самую малость, и от этих денег ничего уже не осталось. Может, он узнал, что ты не была идеальной женой.

— Ты что, собирал обо мне информацию?

— Так, немного посмотрел, какое у тебя сейчас есть имущество.

— Ну, — протянула она, хватаясь за остатки покидающих ее сил, — тогда ладно.

Он рассмеялся.

— Вижу, мы понимаем друг друга.

Он оперся рукой о стену, отрезав ей путь к бегству. Она чувствовала его тепло, его дыхание.

— Игры закончились, Калли. Поедем со мной. Сейчас, сегодня. Это единственный твой выбор.

И снова она ощутила панику. Ей некуда было бежать. Слишком обширен был ее опыт общения с безжалостными мужчинами, так что она ни на секунду не сомневалась, что Дэймон свою угрозу выполнит.

Калли содрогнулась. По крайней мере, Алкис не владел ее телом. А с Дэймоном у нее совсем не останется личной территории. Он был слишком сильным человеком, а то желание, которое она к нему испытывала, могло полностью разрушить ее столь хрупкое чувство независимости и собственной значимости.

Единственная ее надежда заключалась в том, что долго это не продлится.

Она вдруг почувствовала в себе решимость и какое-то усталое смирение, выпрямилась и посмотрела ему в глаза:

— Ты обещаешь, что не станешь впутывать в это Анджелу?

— Обещаю.

Его глаза блеснули от удовольствия, и Калли подавила дрожь.

— Хорошо. Можешь наслаждаться местью. Я поеду с тобой.

— Я думала, мы поедем на большом пароме.

Дэймон расслышал в голосе Калли что-то вроде беспокойства.

Лицо ее ничего не выражало, словно маска.

Сам же Дэймон вот уже два часа, с тех пор, как она согласилась на его ультиматум, просто сгорал от нетерпения. Он был намерен по полной насладиться этой связью.