— А ты сегодня ночью меня навестишь, Каллиста? Чтобы я точно почувствовал себя как дома?"

"В его голосе безошибочно прозвучало сексуальное приглашение. Она запаниковала. Он ее обманул, заставил ее выдать самые сокровенные свои желания, о которых она и не догадывалась. А теперь он хотел посмеяться над ней. Обратить счастливые мгновения в пошлость.

— Каллиста?

Она посмотрела в его блестящие темные глаза, веселые и томные. Ему все это кажется смешным?

Она выпрямилась, возмущенно вздернула подбородок, ей было больно. Хватит с нее жестоких мужских игр. Ей до смерти надоело быть пешкой, зависящей от малейшей прихоти своего хозяина.

— Хотите знать правду? — хрипло прошептала она. — Вам здесь не место, господин Савакис. И последнее, что мне хочется делать сейчас, — это вынужденно делить с вами трапезу.

Она сделала шаг вперед. Ему пришлось посторониться и пропустить ее. Но в глазах его промелькнули удивление и гнев, значит, ему не очень-то понравилось такое ее поведение.

Велика важность! Он уже с ней поигрался. Наверняка ему приятно было соблазнить женщину, которую журналы прозвали недотрогой. А она-то поверила, что сегодняшний день был особенным. Какая же она дура! Неужели она до сих пор еще не поняла, что нельзя доверять мужчинам?

— Вот, значит, как ты хочешь вести игру, Каллиста?

В его тоне слышалось предупреждение. Она его проигнорировала:

— Я не играю, господин Савакис.

Он прищурился.

Он такой же, как все, ждет, что она будет выполнять любые его капризы. Но она теперь сама себе хозяйка, свободная и независимая.

И все же сердце ее стучало как бешеное, стоило ей только к нему приблизиться. А его взгляд на ее голой спине словно пламенем обжег ей позвоночник.

У нее было такое чувство, что ее поведение скорее раззадорило его, чем остудило его пыл.

Похоже, он воспринял ее слова как вызов и готов был его принять.

— Нет, спасибо, — покачал головой Дэймон, когда официант предложил долить ему вина.

— Да брось, Дэймон. — Хозяин дома нетерпеливо махнул рукой официанту. — Почему бы не выпить? Давай, в этом доме все только высшего качества.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Дэймон, взглянув на слуг в униформе и золотую посуду на узорчатых скатертях.

Глядя на всю эту роскошь, мало кто догадался бы, каким шатким было финансовое положение Аристидиса Манолиса. Как близок он к тому, чтобы разориться.

А Дэймон знал. Именно его деньги могли спасти Манолиса и его семейный бизнес.

Или уничтожить его.

Всю свою сознательную взрослую жизнь он работал и ждал этого дня, когда Манолис окажется в его власти. Много лет Дэймоном двигало желание завладеть его драгоценной компанией, а потом разбить ее на мелкие кусочки. Его грела мысль о том, как он отомстит за то, что семья Манолиса сделала с его семьей.