— киваю как бы сама себе и направляюсь от него подальше. — А вдруг зараза какая? Я же не знаю, где ты и с кем. Мало ли.

— Лера! Ты… Мля! — перехватывает до того, как шмыгаю в ванную и закрываюсь на защелку. — Прости.

Впечатывает в себя, не позволяя дернуться, и шумно втягивает воздух, уткнувшись в макушку.

— Ступил… Я, правда, не хотел обидеть, Ёжик… Отвык, что могу кого-то задеть. Да и пофиг на это раньше было.

— А теперь? — голову не поднимаю, но обнимаю в ответ.

Оба хороши.

Взрослые люди, а задирать друг друга стали, как дети малые.

— А теперь у меня есть ты. И я не желаю повторения вчерашнего.

— Сама виновата. — вздыхаю, совершенно расслабляясь в таких надежных руках. — Надумала, не удостоверившись.

— А я повод дал, — хмыкает в ответ, — не единожды.

— И то верно.

— Простишь? — приподнимает подбородок, наклоняясь к губам с совершенно определенной целью, но останавливается в паре сантиметров, позволяя сделать выбор самостоятельно.

— Угу, — киваю и двигаюсь навстречу.

Минута, две, пять… Не важно…

Всё растворяется и становится второстепенным и незначительным.

Есть Он. Я.

Наш поцелуй.

И больше ничего.

— А на счет анализов ты совершенно права. — выдает Майский, разорвав поцелуй. — Сделай, чтобы быть спокойной и уверенной, что все в порядке.

Глава 15

Минут через пятнадцать, что требуются мне на принятие душа и одевание, спускаемся на первый этаж. Ладонь уже по привычке утопает в широкой руке Игната. А в душе зарождается чувство комфорта и уюта.

На кухне встречает полностью сервированный стол и Павел, выглядящий хоть и бодрым, но немного помятым. Особенно ярко выделяется припухшая и немного рассеченная сбоку губа.

Перевожу взгляд на Майского, который снова странно улыбается, рассматривая друга. И понимаю, откуда ноги растут.

— Давно тут сидишь? — после обоюдных приветствий, уточняет хозяин дома, помогая мне разместиться.

— Минут пять, не больше.

— А Катя где?

— Не знаю. Кажется, к себе ушла, когда всё приготовила.

— Ну, понятно. — заканчивает странный диалог Игнат и, пожелав всем приятного аппетита, приступает к еде.

Пожимаю плечами, правда, делаю это мысленно, и стаскиваю на свою тарелку блинчики. Голодная, жуть!

Мужчины время от времени перекидываются отдельными фразами, подшучивая друг над другом. Ведут себя расслабленно и свободно. Я, по привычке, больше наблюдаю. Но на конкретно заданные мне вопросы отвечаю.

— Лер, я искренне извиняюсь за вчерашнее недоразумение. — выдает Шубер, когда пустые тарелки сменяются чашками с чаем и кофе. — Был не прав. Осознал.

Откашливаюсь, поскольку напиток попадает не в то горло, и просто киваю. Нет, ну нельзя же так сразу в лоб говорить о серьезном, еще и без подготовки.

Хотя, еще пара-тройка недель с Игнатом, и адаптируюсь.