— Выгодная ты невеста, Весенняя, — комментирует Шубер, — даже ювелирку и курорт посещать не надо, чтобы тебя порадовать.

— Что поделаешь, если украшения я не люблю, а жару не выношу, — картинно вздыхаю, поддерживая разговор ни о чем.

Легкая и непринужденная беседа вкупе с вкусняшкой отвлекают и снимают остатки напряжения. Конечно, на адреналине сразу не заметила и большую, чем обычно, раскованность, и некоторую дерзость в разговоре с руководством.

— А вот и твой дракон летит, — Шубер отпивает из бокала и растягивает губы в ухмылке, смотря мне за спину.

— Почему дракон? — удивляюсь такому определению.

- Потому что над своим сокровищем чахнет и сожрать любого готов, кто к тебе ближе, чем на пять метров подойдет.

— Да? Не замечала.

— На то и расчет был, — подмигивает шеф номер один.

— Всё в порядке? — присаживается Игнат на соседний стул, придвигая его впритык к моему, и кладет руку на спинку стула, закрывая ото всех.

— И точно дракон, — хмыкаю Шуберу и, уткнувшись носом в шею Майского, делаю глубокий вдох.

Мой антистресс.

— Теперь в порядке. Спасибо, — улыбаюсь серьезному жениху."

"— За что? — зарывается он ладонью в причёску, без сомнения её портя. Но мне всё равно, главное, рядом.

— Что пахнешь собой.

— Дурочка моя, — приподнимает за подбородок и целует в губы. Нежно и сладко. — Какая ты вкусная!

— Это не я, — улыбаюсь, когда Игнат меня отпускает, — а клубника.

Показываю глазами на тарелку, где половины ягод уже нет.

— Захотелось? — приподнимает одну бровь и растягивает губы в улыбке. Скорее забавляясь, чем удивляясь.

— Ага.

— К врачу поедем?

— Зачем? — не понимаю связи между ягодами и докторами.

— Ну-у, — тянет, показательно глядя то на мой живот, то на клубнику, — таблетки могли не подействовать.

- М-да, — соглашаюсь, — только я их и не ела.

— Что? — метаморфозы на лице Майского поражают: только что расслабленный, а через секунду — серьезный и сконцентрированный на интересующем вопросе.

— Я не успела их начать принимать, а потом… Потом передумала.

Пытаюсь просчитать дни, но не выходит ничего путного.

— Нет, Игнат, не может этого быть. Вспомни про период, который совсем недавно закончился. Ну… когда мы не могли быть вместе. Это просто организм дурит из-за активной половой жизни.

— А она у нас точно активная? Что-то я подзабыл, — приподнимает краешек губ и ведет по колену ладонью вверх.

Хорошо, что края скатерти большие, и никто не может видеть этого безобразия. Зато красные щеки меня точно выдают.

— Прекрати, — перехватываю наглую конечность у кромки чулок.

Но поздно, почувствовал.

— Отпусти на секундочку, — просит, а у самого глаза огнем горят.

— Хулиганить не будешь?

— Нет, конечно, — и глаза честные-честные, только не верю.