Затем она развернулась на сто восемьдесят градусов и деловой походкой направилась к нам — ко мне и Оксане, — бормоча себе под нос следующие слова:

— В профессии афериста главное — вовремя смыться.

Долго на палубе мы задерживаться не стали, ушли, предоставив Раде право законной жены — оплакивать мужа.

Глава 8

Через два часа теплоход причалил к пристани в городе Эдфу. На борт взошли полицейские, вызванные по рации капитаном судна. Пассажирам велели разойтись по каютам и сидеть там до тех пор, пока у них не возьмут показания. Я думала, что запланированные на сегодня экскурсии накрылись медным тазом — а ну-ка опроси всех пассажиров судна! — но египетская полиция отнеслась к опросу чисто формально.

«Где были в предполагаемый час убийства?» — через переводчика спросили полицейские у каждого пассажира. «Можете что-нибудь сказать по делу? Нет? Ну на «нет» и суда нет», — так следовало понимать удовлетворенные кивки полицейских. Ни у кого алиби они не проверяли — верили на слово. Связей покойного также не выясняли. И потому весь опрос продлился не более часа. Убийцу, судя по всему, египтяне искать не собирались. Погиб пассажир — неприятно, конечно, но на все воля Аллаха.

Мне показалось, что причина такого халатного отношения к своим обязанностям кроется в одном — погибший пассажир не был египтянином, а раз так, зачем напрягаться из-за неверного?

Полицейские гордо покинули «Рамзес», а нас, пассажиров, по корабельному радио пригласили на завтрак, после которого сразу же должна была состояться экскурсия.

— Они даже не поинтересовались у нас, знаем ли мы покойного! — возмущалась Алина, имея в виду полицейских. — Зашли в каюту, для «галочки» спросили, что делали с двенадцати до трех часов ночи, и вышли! Показания мои не записали. Как тебе такое ведение дел? Воронков бы уже два тома настрочил: кто, с кем, зачем. Складывается такое впечатление, что они боятся спрашивать, дабы что-нибудь не откопать.

— Послезавтра большая часть пассажиров покинет страну, и власти с легким сердцем закроют дело, так и не начав в нем разбираться, — высказала я свою точку зрения.

— Ты права, и у меня сложилось такое же впечатление, — согласилась Алина.

— А с другой стороны, Оксане нерадивость полицейских только на руку.

В дверь каюты забарабанили. Мы испугано переглянулись. Полиция? Но вместо вернувшихся полицейских на пороге стояла Степа — с круглыми от страха глазами.

— Ужас! Кошмар! У нас только что была полиция. Вы уже… уже знаете, что Василя, Оксаниного мужа убили? — волнуясь, спросила она.

— Степа, мы знаем, — кивнула я.

— Более того, мы были на месте преступления, — сообщила ей Алина. — С половины четвертого корабль ходуном ходил. Все, кому ни лень, сбежались на верхнюю палубу на мертвого посмотреть.