Сказать, что Ида была в недоумении, значит, не сказать ничего! И Кайрен, и другие поводыри, с которыми ей довелось встретиться, всегда говорили о Гильдии как о чем-то, почти священном. Но такого проявления фанатизма она все равно не ожидала! И тем более от Кайрена. Если она не разочаровалась в нем раньше, то теперь была на грани того, чтобы это сделать!

— Если то, что нам предстоит, зависит лишь от воли Рафаны, — проговорила она, медленно качнув головой, — то нам вряд ли стоит ожидать чего-то хорошего.

— А при чем здесь Рафана? — проговорил Кайрен.

И Ида в очередной раз поразилась, насколько великолепным актером был поводырь: даже она почти поверила в искренность недоумения в его голосе. — Это можешь быть ты! Все, что тебе нужно сделать, это захотеть занять пост. Ты однажды уже дралась с Рафаной и не просто победила ее — в тот раз она едва выжила. Заяви свои претензии, Ида, и Рафана уступит. Она побоится выступить против тебя еще раз. И вся Гильдия будет подчиняться только тебе!

— А дальше? — Ида даже не сразу сообразила, что вновь задала все тот же вопрос.

Она словно опять, как раньше, снова и снова повторяла: «Зачем?» Как в затянувшемся кошмаре, когда видишь перед собой лишь путь, но без цели. Или не видишь смысла в той цели, что перед тобой. — Что я буду делать со всей этой Гильдией?

— Все, что захочешь! Ты наконец-то станешь по-настоящему свободна. От империи свободна в первую очередь!

— Ты бредишь, Кайрен! Я никогда не буду свободна от империи! Потому что я и есть империя!

Звук ее голоса смолк, и в комнате стало тихо. Так тихо, что тяжелое дыхание двух людей, еще мгновение назад кричавших друг на друга, казалось почти оглушающим.

А еще Ида не могла избавиться от ощущения, будто она слышит мерное гудение энергии в шарах ксолов под потолком. Девушка знала, что это невозможно, что кажущийся звук — лишь игра слуха, боящегося оказаться в полной тишине — всего лишь иллюзия. Как и очень многое из того, что происходило с ней в последнее время.

— Позови охрану, принцесса, — проговорил Кайрен, и на этот раз Ида действительно не узнала его голос: чего-то в нем теперь не было — чего-то настолько живого и настоящего, что она инстинктивно узнавала это, даже когда еще упрямо не желала запоминать имени поводыря.

 — Позови охрану, — повторил мужчина чуть громче, — пусть отведут меня назад. Нет никакого смысла продолжать этот разговор. Я ничего не скажу. Можешь так и передать генералу Хотину: азрак останется у Гильдии. И даже моя казнь не заставит других поводырей передумать — так что не имеет никакого смысла ее откладывать.