Но не оттого, что как-то особенно хитра. Уж поверьте.

Кошкин, однако, едва ли поверил.

Но разговор пришлось замять: отворилась дверь, и вошла начальница гимназии. Правда одна и крайне растерянная. Развела руками:

– Прошу простить, господин полицейский, но гимназистка с таким именем у нас не учится.

Кошкин раздраженно нахмурился:

– Разумеется, не учится: в письме значится, что Денисову приняли в седьмой класс на два года обучения. Она покинула гимназию в прошлом году. Однако у вас должны быть записи, куда именно ее приняли на работу. Нам нужно найти ее всего-то.

Начальница снова покачала головой:

– Нет-нет, в прошлом эта девушка у нас тоже не обучалась. Я опросила кого могла – никто такой не помнит. Здесь какая-то ошибка. А что касается письма…

Начальница подошла к окну и нацепила на нос пенсне. Водя пальцем по строчкам, отыскала в конце фамилию отправителя и должность. Заявила весьма уверенно:

– Фамилия, инициалы и должность действительно мои, не спорю. Однако почерк не мой. Я этого письма не писала.

– Письмо мог написать ваш секретарь по вашей просьбе… – теперь уже не очень решительно предположил Кошкин.

– Я тоже сперва так подумала, – кивнула начальница. – Секретарь наш сменился – теперь уж не спросишь. Однако писал он от моего имени или нет, на конверте непременно должна была быть печать гимназии. А ее нет.

Не поспоришь… Печати ни на конверте, ни в самом письме не имелось: Алекс лишь теперь обратил на это внимание.

– Простите, господа, я вынуждена заявить, что ваше письмо – откровенная фальсификация. Наша гимназия не имеет к этой девушке никакого отношения!

* * *

Здание гимназии оба покинули в задумчивости. Даже спор о Лизе отошел на второй план: Прасковья Денисова теперь уж виделась фигурой куда более интересной и неоднозначной.

– А вам не показалось странным, Степан, что Денисова вовсе оставила это письмо в доме у Титовых? – спросил Алекс в задумчивости. – Как и множество прочих вещей. Она простая девушка, крайне небогата – такие люди вещами не разбрасываются.

Предчувствие у Алекса было неважное – и Кошкин, должно быть, думал о худшем. С Алексом он согласился:

– Либо некто с помощью поддельного письма хотел выманить Денисову в Пермь, да что-то пошло не так; либо письмо оказалось в доме Титовых уже после отъезда девушки. Дабы отвести глаз от истинного места ее пребывания.

– Придется еще раз встретиться с Ульяной Титовой?

– Очевидно, что да…

Единственный поезд на Екатеринбург уходил ежедневно в половине десятого вечера. Оставшуюся часть дня Алекса посвятил своим делам, касающимся наследства. Кошкин обещал сыскать комнату с умывальней и ужином, а Алекс поторопился к нотариусу.