И Кошкин спросил прямо:

– Что связывает вас с Аглаей Савиной? Вы, Павел Петрович, ценили ее за близость к Савиным – или была другая причина? Ведь старуха связана с убийством девушек. Это доказано. А когда станет очевидной и ваша с нею связь … не обольщайтесь насчет помощи Савиных. Они властвуют в Перми – да, но в Екатеринбурге пока что – Кулагин. Думаете, он закроет глаза на то, что один из Савиных покушался на его дочь, а вы – лично вы – знали и того покрывали? Полагаю, Лев Александрович вам этого не забудет.

– Из Кулагина уж песок сыпется. – Ухмылка Образцова и теперь не померкла. – Пару лет назад он бы мокрого места не оставил от того, кто на его дочку косо глянет. Да он бы вовсе такого не допустил! Сдал старый лев… скоро и здесь его Савины подменят. Не на тех ставишь, Кошкин.

– А вы, стало быть, на тех?

Образцов, впрочем, пропустил выпад мимо ушей. Опрокинул еще рюмку. Закусил соленым огурцов и тяжко, почти меланхолично вздохнул:

– Старуха… в молодости Аглая хороша была! Она и тогда, конечно, чудила, но… огонь-баба. Ты вот про карьеру все – а я любил ее, дуру. Все отвести старался от племянничка ее полоумного, да без толку. Крепко она во всей этой чертовщине увязла. Так и знал я, что плохо Аглая кончит.

– Вы ее застрелили?

Образцов мрачно хмыкнул и протянул:

– Не-ет. Можешь и пули с моим вэбли сверить. Не совпадут.

– А Машу Титову?

Кошкин понял, что попал в цель, когда Образцов стрельнул в него быстрым диким взглядом. Не ожидал, что Машино имя всплывет.

– Маша разведала, в каком-таком доходном доме остановилась ее подруга Прасковья. Жертва «племянничка» Аглаи Савиной, – продолжил Кошкин. – Сама Прасковья, надо полагать, и обмолвилась. Ручаюсь, Павел Петрович, что Маша и в полиции этот адрес называла. Предшественнику моему, Петухову. Петухов – что ж, тоже был осведомлен? А когда Маша сама явилась в доходный дом Аглаи – то увидела вас. И узнала, конечно, потому как недавно ходила на поклон, просила подругу ее найти. Маше вы тоже сказали, будто случайно в доме у Аглаи оказались?

Образцов молчал. Смотрел волком.

– Только Маша – не Петухов, ее подачкой не заткнешь. Отпустить вы ее уже не могли. Уговорили поехать с вами: обещали, наверное, в участок свезти и рассказать, как дело продвигается. Но вместо участка – отвезли в лес. Когда же Маша поняла все, то, конечно, попыталась убежать… Но вы ее застрелили. Расчетливо и хладнокровно – из вашего крупнокалиберного вэбли. Судебный медик, помнится, говорил, что Маша убита именно из такого.

Образцов выдержал паузу. С удивлением поглядел на забытую буженину, с которой подтаявший жир капал прямо на форменные, с иголочки, брюки. Отложил вилку и негромко сказал."

"– Рехнулся ты, Кошкин, ей-богу. Не знаю, как там в Питере – а у нас на службе полоумных не держат.