Чувствую, как холод бежит по лодыжкам, перетекает к икрам, затем к коленям и в итоге, когда генеральный сжимает ткань в кулак, перед порочными боссами открываются мои ноги в кружевных чулках.

– Сегодня мы позволим тебе нас объездить, – шепчет Фоновой, – попробуешь, подходим ли мы тебе. Нравится ли принадлежать нам. Хочется ли раздвигать перед нами эти длинные стройные ножки и принимать своими горячими дырочками наши члены.

Плавлюсь под взглядом Раенского, а голос генерального распаляет пожар под кожей. Игорь проводит ладонью по моим скулам, опускаясь к губам, затем ниже, к подбородку. Подушечками пальцев ласкает кожу, очерчивает изгиб шеи, опускаясь к лямкам платья.

– Почему на месяц? – шепчу хрипло, не в силах удержать кислород в лёгких.

– Это главное условие, – генеральный опускается на колени, нагло рассматривая мою попу, – за месяц мы не успеем надоесть друг другу. Насладимся и разойдемся.

– Не надо… – стону, пытаясь опустить подол наряда.

– У тебя прекрасная задница, – звонкий шлепок ладони по чувствительной коже вырывает новый стон.

Блин! Мне нравится! Чертовски нравится! Теку как возбужденная самка.

Тем временем пальцы Раенского аккуратно подцепляют лямки, медленно, издевательски опуская их.

– Ну так что, птичка? Хочется? – губы Игоря всё ближе, – если что-то не понравится, ты всегда можешь отказаться и уйти. Мы не будем принуждать тебя ни к чему.

Мне страшно! И остро! И сладко! Любопытно до безумия. Что они сделают со мной, если отдамся? Вижу, что мужчины сдерживаются. И если я соглашусь…

– Да… – лепечу, и губы Раенского тут же накрывают мои.

… То они уничтожат меня!

Не знаю, почему пошла против здравого смысла. Из-за ударившего в голову шампанского или длительного недотраха. Я просто ХОЧУ! Хочу быть распластанной на этом столе. Хочу принимать в себя оба члена. Хочу!

Пока Игорь терзает мои губы, посасывая, кусая их и нагло играя с моим языком, Фоновой мнет мои ягодицы.

– Упругая попка, – снова шлепает, затем раздвигает саднящие половинки, – проверим, как дела в нашей щёлочке.

Два пальца мужчины ныряют к моим трусикам. Кричу в губы Раенского, но он не отпускает. Натягивает мои волосы на кулак, резче и сильнее трахая мой рот. Генеральный водит по моим горячим складочкам.

– Уже готовая, – рычит, затем резко сдвигает трусики, – мокренькая, бесстыжая девочка.

– Ааах! – пальцами цепляюсь за плечи Игоря, словно это сможет погасить разгоревшееся пламя.

– Очень чувствительная, – констатирует Фоновой, продолжая играть со мной, – и давно тебя не трахали, сладкая?

– Ммм, – не могу ничего вымолвить.

Губы уже болят, но Раенский, словно голодный зверь, никак не может насытиться. Это поцелуй дикий и жесткий, но одновременно внимательный и изучающий. Он… вкусный.