Стоящие по обе стороны от нее гвардейцы перебросились парой слов с моими гвардейцами, дверцы отворились, и я зашла внутрь — в покои самого принца Даррела.

Я едва сдержала изумленный вздох. Покои принца были восхитительными — куда там нашей скромной комнате! Поражали размеры — одна только гостиная была больше, чем второй этаж моего дома в Северной провинции! И роскошь тоже поражала — холодная, выдержанная. Полы из белого мрамора, молочные стены, лепнина на потолке… Под лучами зимнего солнца сверкает огромная хрустальная люстра, а на диванчики, обитые золотым бархатом, так и хочется прилечь. А после выпить дорогого вина, что стоит на круглом столике между ними….

Однако любовалась я интерьером недолго — заметила принца.

Даррел, одетый в черные брюки классического кроя и белоснежную рубашку с закатанными рукавами, стоял у огромного, в пол стены, окна. Его руки были заложены за спину, и она казалась такой прямой, будто бы он проглотил палку.

Я сцепила пальцы — так, что побелели костяшки.

— Оставьте нас одних, — поворачиваясь, велел гвардейцам принц. И, клянусь, в его голосе снова было столько власти и холода, что у меня, кажется, даже сердце замерзло.

Гвардейцы моментально исчезли, и мы остались одни.

Я находилась наедине с принцем во второй раз в жизни.

— Что случилось, ваше высочество? — тихо спросила я, мысленно строя свой ответ.

Даррел медленно повернулся ко мне. Спасибо, Светлая Тэйла, его газа не сияют аквамарином, и со стороны он даже спокойным кажется… Только почему мне так холодно? Почему так отчаянно бьется сердце?

— Что случилось? — медленно спросил принц, не сводя с меня взгляда. — Ты спрашиваешь, что случилось?

Он глухо рассмеялся.

— Не думал, что найдешь способ снять клятву. Ты умнее, чем кажешься, адептка."

"— Я не снимала печать, ваше высочество! — горячо возразила я. Сейчас мне нужно собраться и все логично ему объяснить. Сказать, что никому и ничего не рассказывала, и что печать все еще на мне — я ведь не нарушала ее.

Однако мне даже рта не удалось открыть.

Принц вдруг оказался рядом со мной, больно схватил за запястье, поднимая руку вверх, и провел рукой над моим предплечьем. Там, где должна была появиться печать клятвы, ничего не было.

Я глазам своим поверить не могла. Печать клятвы исчезла.

Быть этого не может! Это невозможно! Я не снимала ее. Я даже не знаю, как это делать.

— Что и требовалось доказать! Печати нет. — Пальцы принца сильнее сжали мое запястье, а глаза опасно засверкали. — Как ты сделала это? Как сняла ее?

Я не понимала, что происходит. Ловила губами холодный воздух и чувствовала, как бешено колотится сердце.

— Не молчи, когда спрашиваю! Ненавижу, когда молчат.