Я понимала, что теперь в моем распоряжении много денег, и я смогу обеспечить достойную жизнь не только себе и своим близким, но и их правнукам, но не вникала в подробности, потому что у меня голова шла кругом от информации. Особняки, имения, драгоценности, активы в банках, предметы искусства — по словам Антеля у меня было все. Только вот семьи не было рядом. Те, кто меня родили, погибли. А те, кто с достоинством воспитали, находились далеко.

Легла я поздно и долго не могла заснуть — все думала, думала, думала. О бабушке, тете и братьях. О родителях и дедушке, что спас меня и уничтожил демона.

О тех, кто решил убить мою семью. И почему-то о Дарреле.

Я была рада, что он выжил. И чувствовала тепло на сердце, когда вспоминала его лицо. Вопреки всему он оказался не тем, кто открыл на меня травлю, и меня грела эта мысль. Нет, он все-таки тот еще высокомерный козел, но хотя бы не делал того, из-за чего я буду ненавидеть его всю оставшуюся жизнь.

Интересно, почему он считает, что я смотрю на него с презрением?.. Это ведь его черта — смотреть с презрением на меня.

А через несколько дней мы встретились.

* * *Несколько дней я прожила в семейном особняке, который теперь должен был стать моим домом, как мне твердили, хотя, если честно, я нисколько не ощущала, что это мой дом. Мне казалось, будто я нахожусь в гостях у высокородных. Я — гостья, а не хозяйка. И я нахожусь здесь временно. Особняк был уютным, несмотря на всю его вычурную мрачность, и мне нравилось бродить по нему и рассматривать интерьер, однако я очень скучала по бабушке, тете и братьям. Я очень хотела встретиться с ними, и мне обещали, что вскоре это произойдет.

Еще я очень хотела увидеть подруг — мне столько всего нужно было обсудить с ними, стольким поделиться! Однако по известным причинам и с ними встретиться я могла лишь в начале семестра. Иногда я думала об Эштане, вспоминала его голос и руки, теплый взгляд и полуулыбку, а порою в мои мысли вихрем врывался Даррел. И я фактически видела его перед собой внутренним взором — то статного и уверенного, с достоинством расправившего плечи, то лежащего в окровавленном снегу. И злилась — мне не нравилось думать о нем, но я не могла контролировать свой разум. После событий в Костяном лесу между нами появилась странная незримая связь, которую я с трудом, но все-таки ощущала. Может быть, это потому, что я официально была его невестой?

Невеста… От этого слова меня начинало тошнить, и чтобы не думать о нашей связи, я пыталась забыться в прошлом своей семьи, которое так и манило меня.

Поначалу я часами читала семейные архивы, рассматривала фотокарточки, изучала семейное древо.