Но она на него не могла перестать смотреть, пусть и попыталась. Да, действительно было мерцание какое-то. Откуда, почему?.. Не сумела сейчас сосредоточиться… В этих глазах утонула, буквально к банкетке ее прижимающих таким жаром, что пылать начала настолько, словно мужчина, сидящий рядом с ней, сдерживался из последних сил. И… возможно, именно так и было?

А Тала вдруг свою вину ощутила.

— Прости… Извини, что зашла сюда… Это было спонтанно. Спасибо, что позволил мне сыграть. Очень соскучилась по инструменту, — неловко попыталась объяснить свой, очевидно, нелепый порыв.

Шуст же вдруг рассмеялся, причем как-то будто натужно, но и искренне при этом. Все же она еще точно не особо разбиралась в таких людях, хоть и считала себя по жизни неглупой. Однако, казалось, он не сердится.

— Мне понравилось, золотая девочка, я получил удовольствие от твоего исполнения. Да и сам кое-что вспомнил, занимался для общего развития как-то, — чуть лукаво он бровь изогнул, будто прожигая ее плотным, жадным взглядом…

К вопросу об удовольствии, кстати, который она так и не задала.

— Я не уверена, что знаю, что дальше делать, Денис, — решила напрямую идти, точно, как вначале.

 — Чтобы и в последующем не разочаровать тебя… Ты меня буквально с ног сбил, одурманил голову, похитив всякий здравый смысл, Свету вон не послушала… — немного нервно улыбнулась. — Но я не то чтобы особо искушенная или опытная, — признала уж, как есть. — Хочется тебе не только музыкой удовольствие доставить… Может, могу рассчитывать на небольшую подсказку? — уже она лукаво в глаза глянула, почему-то вспомнив, как у нее ученики помощи выпрашивали, забросила пробный камушек.

А Шуст внезапно искренне захохотал.

Вот уже точно, что от души! Тала даже не поняла, что такого смешного сказала? Но хоть не сердится, уже одной проблемой меньше.

И в это мгновение мужчина сжал, стремительно обхватил ее обеими руками за плечи, и на себя буквально дернул! Перетащил, повернувшись одновременно так, чтоб на свободный край банкетки ориентироваться. И да… она теперь на его коленях сидела, поверх мужских бедер. Над его жестким, возбужденным пахом. Налитой член сходу нагло вжался в слабую преграду из тонких колготок и не более широких стрингов. И от этого понимания задохнулась.

Остро, ново, непривычно и… так основательно, что ли! У нее все внизу, под этими стрингами тоже, да, полыхнуло непривычной нуждой, какой-то пустотой, становясь совершенно влажным.

Она его хотела! Кто б мог подумать, что повезет настолько?

— Поверь мне, Тала, если бы я захотел опытных и умелых, через двадцать минут десяток в мой кабинет привели бы, — просветил ее голосом, который вдруг стал невыносимо властным и подавляющим, поднимая у Талы волосы на затылке дыбом, по спине дрожь слабости прошла.