И собирая экстренно собрание, пока по официальной информации Марк Громов находился на грани жизни и смерти, Дмитрий пытался заставить других акционеров пойти у него на поводу. И Виктор знал точную причину – Эрнест Майер загнал «РегионСтрой» в угол, отбирая второй год лучшие контракты. По личной просьбе Марка Громова. Правда, об этом никто не знал.

– Простите за задержку, – до собравшихся донесся твердый голос Дмитрия, быстро входящего в переговорную. – Хорошо, что все уже на месте.

– Все? – переспросил Василий, окидывая взглядом присутствующих в кабинете мужчин. – А где же Марк?

– Вась, разве ты не в курсе? – изобразил удивление на лице Дмитрий, усаживаясь на свое место за столом. – Он попал в аварию и сейчас в больнице. Думаю, что большинством голосов мы сможем обойтись без моего сына. Тем более, что вопрос срочный.

– Все настолько серьезно? – уточнил Василий, оборачиваясь к Виктору.

– Не думаю, – ответил он, кивая в сторону открывающейся двери.

На пороге под удивленный возглас собственного отца вошел Марк Громов, уверенно державшийся на абсолютно здоровых ногах.

– Что это значит? – твердо спросил Дмитрий, наблюдая, как его сын садится за круглый стол переговоров, занимая место напротив него.

– У меня тот же вопрос, – ответил Марк, подпирая подбородок рукой. – Почему на собрание акционеров не позвали меня?

– Ты был в больнице, – возмутился отец, откидываясь на спинку кресла.

– И вот меня выписали и я здесь, – пожал плечами Марк, оглядывая собравшихся. – Так как вопрос у нас на повестке? Что теперь пытаешься продать, чтобы покрыть собственные долги?

Черные брови сместились к переносице на жестком, исчерченном морщинами, лице Дмитрия.

– Какие долги? – вклинился в разговор Василий, заметно напрягаясь.

Марк повернулся к дяде, желая тому рассказать, как его собственный брат теряет компанию.

– Долги за дом, – начал перечислять Марк, замечая, как мрачнеет отец. – Долги перед собственными сотрудниками, перед подрядчиками. Затянувшееся строительство.

Лицо Василия изменилось. Он гневно глянул на брата, требуя от того объяснений.

– Дима, что это значит? Ты же говорил, что все в порядке и мне не обязательно участвовать в жизни компании?

Но Дмитрий только злобно взглянул на сына, игнорируя брата.

– И что это тебе даст, Марк? – обратился он к сыну. – Мои долги и твои тоже. И твоих друзей.

– Не волнуйся, отец. С долгами покончено, – ухмыльнулся Марк, замечая замешательство на лице Дмитрия."

"– Поэтому ты и просил продать мои акции тебе? – перебил их Василий, поворачиваясь к Марку.

Мужчина кивнул, отмечая, как бледность идет лицу отца.

– Да, – вмешался в разговор Виктор, будучи до этого момента молчаливым наблюдателем. – Как и мои акции, и Роберта.