Его тонкие прохладные губы закрыли мой рот в жестком поцелуе, не позволяя издать ни слова, ни вскрика. Он притянул меня, сжимая в твердых объятиях, лишая последнего воздуха. Я рванула назад еще раз, вырываясь от ненавистного прикосновения. Виктор больше не сдерживал меня, разжимая руки и позволяя отойти.

– Что ты творишь? – охрипшим голосом заговорила я, утирая рот от остатков поцелуя.

Никольский впился взглядом в мой жест, явно понимая, что я испытала. Он жестко улыбнулся, отвечая на вопрос:

– Заткнул тебя, – пожал плечами так, словно ничего и не произошло.

Достав из кармана телефон, он быстро набрал сообщение и спрятал его вновь, подняв взгляд на меня, стоящую в паре метров от него.

– Значит заткнул, – уточнила я и, сделав пару шагов вперед, резко занесла руку, сильно ударив Виктора по лицу.

Звук от пощечины разрезал тишину, заполнившую кабинет. Никольский удивленно уставился на меня, а после прикоснулся к губе, на которой появилось маленькое красное пятно. Тонкая струйка крови не спеша потекла вниз, которую мужчина размазал двумя пальцами.

– Тебе меня не заткнуть, – не успела я произнести этих слов, как в кабинет ввалились мои охранники, с подозрением рассматривая нас.

А подозревать можно было многое, тем более когда перед ними я предстала, пылающая от гнева с дрожащей рукой, и их работодатель, с окровавленным ртом.

– Отвезите Валерию Алексеевну в «Башню» и не выпускайте из квартиры, – скомандовал Виктор, повернувшись к охране.

Парни утвердительно кивнули, направляясь ко мне. Я же продолжала стоять, не намереваясь покидать больницу. Если только меня увезут силой, о чем и сказал Виктор, когда заметил, как я попятилась назад.

Охрана окружила меня, схватив под руки и потащив к выходу, но я крикнула, привлекая внимание Виктора:

– Никольский, помнишь, наш разговор? Ты сказал, что будешь защищать Марка, но ты не сдержал своего слова. Помнишь, что я ответила?

Мужчина кивнул.

– Я сказала, что буду делать это же. И молись, Виктор Никольский, чтобы Марк вышел из больницы на своих ногах, иначе я придушу тебя. Ты понял? Я придушу тебя, Никольский!

Выводили меня из больницы силой, почти волоча по коридорам. Я ругалась, требуя отпустить меня. Никто не посмел вмешаться, даже Саша, который появился вскоре, как я покинула в сопровождении амбалов кабинет, оставляя за закрытой дверью своего личного врага.

Позади плелся Саша, опустив голову, пока я ругалась. Покидать больницу я не желала, но спрашивать моего мнения никто не хотел. Зная, что где-то там оперируют Марка, я была готова на все, чтобы только найти его и оставаться рядом. Но у Никольского были другие планы, и теперь запертая в машине, я рыдала, пока меня под конвоем доставляли в квартиру, которая теперь станет тюрьмой.