Сколько с меня?

Кассирша назвала сумму. Хиромант вынул из бумажника вложенную туда пачку купюр и, отсчитав нужное количество, протянул их ей. Но вместо того чтобы взять деньги, та уставилась куда-то ему за спину. Почувствовав неладное, Хиромант резко обернулся. От распахнутых настежь дверей трансагентства к нему стремительно приближались трое крепких мужчин.

– Стоять на месте, Пинчук! – рявкнул идущий первым молодой атлет.

Этот голос, особенно в сочетании с фамилией, которая должна была остаться в прошлом, парализовал Хироманта. Но, хотя он и не пытался встать, атлет положил ему на плечо свою крепкую руку, а двое его напарников сноровисто защелкнули на нем наручники.

– Кто вы? – вялым голосом пробормотал Хиромант.

– Федеральная служба безопасности, управление по борьбе с терроризмом! – услышал Хиромант в ответ, а секундой позже разглядел за спинами атлетов вошедшего в трансагентство подтянутого сорокалетнего мужчину.

«Почему с терроризмом?» – мелькнула в голове Хироманта нелепая мысль.

– Полковник Егоров, – представился вошедший, раскрыв перед его лицом свое служебное удостоверение.

* * *– А вы, гражданин Пинчук... – Егоров забрал у кассирши паспорт разоблаченного шпиона и, раскрыв его, прочитал: – Теперь Редько Павел Владимирович.

Тем временем Ватутин, командовавший группой захвата, сноровисто обыскал задержанного, достав пачки долларов и вложенную в бумажник банковскую карту.

– Значит, в Америку собрались? – продолжал допрос Егоров. – Только не думаю, что там вас радушно приняли бы, после того как вы передали управление стратегической подводной лодкой с ядерным оружием исламским террористам.

– Почему террористам? – испуганно промямлил Пинчук.

Фактически это означало признание.

– Потому что те, кому вы передали схему кабельных линий, коды и шифры, террористы, члены «Аль-Каиды»! Они убили контактировавшего с вами сотрудника ЦРУ и от его имени вступили с вами в контакт!

– Но я же ничего не знал... И я не передавал никаких кодов. Только сообщил, где можно подключиться к кабелю. – Пинчук чувствовал, что запутывается окончательно. Но признание все же лучше, чем молчание, которое однозначно будет расценено судом как пособничество террористам. А уже только за одно это можно получить лет пятнадцать или пожизненное. – Они заставили меня... Я не хотел... – жалобно завыл он.

От жалости к самому себе на глазах предателя выступили слезы. Но его запоздавшее раскаяние Егорова не интересовало.

– Какое место вы им указали? Где оно?!

Пинчук лопнул:

– В Лианозовском лесопарке. Я покажу на схеме.

Егоров повернулся к Ватутину."

"– В машину его. Возвращаемся в Главкомат.