И все они одеты в дизайнерские наряды. Впечатление, будто попадаю на выставку элитного гардероба. Отмечаю, что уже начинаю разбираться в этих марках.

Я чувствую, как мою кожу жжёт. Дышать становится трудно. Знакомое ощущение. Оборачиваюсь и почти не удивляюсь, когда вижу за столиком знакомую брюнетку. Жаклин Верман. Напротив неё сидит мужчина, лица которого я не вижу. Девушка одаривает меня убийственным взглядом.

К счастью, наш стол оказывается вдалеке от этой пары. Уединенное место создано для откровенных бесед. Тут нет оживленности, которая царит в главном зале.

Установлены резные перегородки. Стекленная стена открывает вид на ночной Мюнхен. Кажется, это особые столы. Для романтических ужинов, а не деловых.

Горящие свечи. Бутоны роз алыми пятнами выделяются на белоснежной скатерти. Приглушённый свет создаёт особую атмосферу. На пару секунд я даже забываю, о чем собиралась говорить, просто любуюсь панорамой города, неоновыми огнями. Мы делаем заказ, и когда остаёмся наедине, я решаю приступить к главному.

— Прошлой ночью тебе звонила женщина. Полагаю, это…

— Дочь Вермана, — предугадывает мою фразу Рустам.

— Наш телефон прослушивается? — уточняю и тут же понимаю, что задала глупый вопрос, ведь и без того ясно, в квартире установлены камеры, стационарная линия тоже под контролем.

— Мне понравился твой ответ, — улыбается Рустам. — Я рад, ты понимаешь главное. Я всегда рядом. Других женщин нет и не будет.

— Да, но это не мешает некоторым настойчиво искать встречи с тобой.

— Серьёзно? — выгибает бровь.

— Что? — хмурюсь.

— Ты ревнуешь?

— Нет, — передергиваю плечами. — Когда ты дашь мне повод для ревности, я подам на развод.

Но тут речь о другом. Если честно, такое назойливое внимание к тебе со стороны женщин очень сильно бесит.

— Я должен признаться, — скалится он. — Сегодя я едва удержался, чтобы не прикончить всех мужиков в этом чертовом ресторане.

— За что? — поражаюсь.

— А то ты не видела, как они все на тебя таращатся. Слюни распустили. Аж до пола капает.

Рустам накрывает мою ладонь своею. Наши кольца бряцают, ударяясь друг о друга. Его — серебряное и мое — золотое. Мы не продолжили контакт дальше поцелуев перед выходом. В каждом жесте моего мужчины ощущается дикий голод.

— Думаю, ты и про меч знаешь, — говорю тихо. — Видел по камерам. Я не должна была заходить в ту комнату и трогать твои вещи.

— Кто сказал?

— Ты не против?

— Нет, — усмехается. — Иначе бы не показывал.

— Но я порезалась о плохой меч, — поджимаю губы. — Конечно, я не верю в эти глупые суеверия. Только некоторые странности уже есть. Уверена, ты и про мою встречу с Джеро в курсе. Так вот он сразу заметил порез. Не представляю, как только разглядел царапину. Ничего же не видно.