— Почему меня связали?

Старшая из женщин, которая все еще придерживала доску, вскинулась.

— Я целительница. Это не веревки. Повязки. Шея повреждена.

— Не переживай. — Сидящая на скакуне послала Кей’ле успокаивающую улыбку. — Ты выздоровеешь. Но сейчас тебе надо лечиться. А за то, что ты освободила бога вайхиров и стала клинком, который пошире рассек Мрак, я очень тебе благодарна.

Девочка вспомнила красного гиганта, качнувшего землю. От него нигде не было и следа.

— Он умер?

— Товет? Нет. Насытился душами тысяч своих детей и сбежал. Не думаю, чтобы вайхиры пришли в себя после такого, но так даже лучше. Они были не более чем разумным оружием, созданным на одной из Ветвей достаточно глупой и высокомерной разновидностью человечества. Их время должно было завершиться еще столетия назад.

— Они обороняли мир.

— Они ничего не обороняли. Бессмысленно истекали кровью в пустой войне, потому что такова их природа. И мешали нам исследовать и раскрывать тайны Долины Печали.

Кей’ла прикрыла глаза, но все равно предательские слезы потекли по щекам. Ложь. Все, что сказала ей Уста Земли, было ложью. Та использовала ее только для того, чтобы освободить своего бога.

«Надеюсь, — подумала Кей’ла, — что тебе было больно, когда он жрал твою душу».

— Вы меня убьете? — спросила она тихо, не зная, какого ответа ждет.

Услышала, как скакун черноволосой приближается, а когда открыла глаза, женщина стояла перед ней и ласково улыбалась.

— Ты человек, дитя человеческое, даже если происходишь от ублюдочной Ветви нашего Древа Мира. А я уже тысячелетия делаю все, чтобы спасти каждое наше дитя. Я — Мать беженцев, называемых Добрыми Господами. Я предводительствую обманутыми и преданными беглецами, все мечты которых были разрушены. Мы не убиваем человеческих детей, не используем их как оружие, только сражаемся за каждого из них изо всех своих сил. Ты в безопасности. Вайхиры разбежались, охваченные безумием, чудища Долины попрятались, испуганные освобождением Товета. Я прибыла с моими войсками, чтобы проверить, что за потрясение охватило Долину Печали. Мы шли за ордой четвероруких и видели, что ты сделала.

Она погладила щеку девочки, а та почувствовала, как под этим прикосновением что-то в ней лопается.

— Про… прости, — зарыдала она.

— Не проси прощения. Я уже говорила тебе. Все сложилось хорошо. Ты сломала клинч, в котором мы находились уже много лет. Но сейчас нам нужно уходить. Нас мало, чтобы обороняться, когда твари Долины придут в себя от шока. Пока что можешь заснуть.

Мать взглянула со значением на женщину, которая обмывала Кей’ле лицо, а девочка почувствовала на губах прикосновение небольшой бутылочки.

— Пей, — произнесла старая исцелительница.

Напиток на вкус был как мед.

И принес сон, на этот раз без кошмаров.