Мог их там и оставить.

— Знаю, тут у меня загвоздка. Зачем он это сделал? Может, он и не до конца такой сукин сын, как остальные маги, но, — десятник загнул третий палец, — вы видели, как он движется? Если бы мне кто сказал, что это убийца из Норы, я бы не стал с ним спорить. Человек, который проводит время, изучая книги и заклинания, привыкает к другим движениям, чем тот, кто тренируется в бою мечом и кинжалом.

— Вархенн, — лейтенант покачал головой, — ты перегибаешь. Скажи просто, что при взгляде на него чувствуешь, что нечто не стыкуется.

— Ага. Не стыкуется. Словно кто-то мне в спину из арбалета целится. К тому же, — Велергорф согнул четвертый палец, — я смотрел на его лицо, когда он впервые взглянул на тех тварей, которых мы убили. Я бы не хотел в тот момент встать у него на пути. Он тогда быстро успокоился, натянул маску, но какой-то миг был похож на безумца. Он знает больше, чем нам говорит.

Кеннет широко улыбнулся.

— Ты посмотри. Что за мир, в котором у каждого есть какие-то секреты. Это все?

Десятник опустил руку.

— Да. А разве этого мало, господин лейтенант?

Лейтенант вздохнул.

— Многовато, чтобы доверять, маловато, чтобы убить, Вархенн.

Велергорф кивнул в сторону нижней палубы.

— Ну так что с ним сделаем?

— Ничего. Попробую немного его разозлить, может, он что сболтнет, но давить не стану. А если мне удастся его уговорить спуститься с нами под палубу и мы вытащим оттуда наших, то расцелую его в бородатую морду и потребую для него дворянский титул. Подгони людей.

Велергорф отсалютовал.

— Слушаюсь. Внимание! Спускаемся! — рявкнул он во весь голос, а потом перегнулся вниз и крикнул: — А ты, чародей, хватит тормозить! Работа ждет!

Лейтенант вздохнул.

Похоже, командир второй решил, что и он может позлить мага.

* * *Палуба была липкой от крови, которая на черных досках оставалась почти не видна. Ее следы указывали, что мертвых бестий стянули в одно место и уложили уже после боя. Альтсин подошел к куче тел.

На глазок их было две дюжины. Вблизи они производили впечатление еще более отвратительное и чуждое, чем сверху.

Некоторые выглядели как гончие, иные — как волки либо большие овчарки, третьи напоминали смесь больших котов и собак. Трое отличались массой — должно быть, весили несколько сотен футов, — а также когтями и клыками. Сущие медведи, как если бы некий бог медведей в миг творения страдал одновременно от похмелья и головной боли.

«Это он. Они…» Альтсин пытался понять туманные воспоминания Кулака Битвы. Но ему было непросто пробиться сквозь гнев, который заслонял все.