Нет большего праздника для истинных сынов Винде’канн. А в твоем замке его проводят хорошо если раз в два года, а то и реже, как я слышал.

– Сплетни. – Аэрисс указал жрецу место рядом с Навером. – Сплетни и наговоры. Как всегда. Долго научались этому выходу?"

"– Всего раз, Навер Та’Клавв – прирожденный освободитель. Впрочем, все ведь видели, верно? И все знают, зачем прибыли наши гости, с чем прибыли и почему прибыли. Империя, коя более полагается на переговоры и дипломатию, а не на силу оружия, се скорлупа пустая, дуб прогнивший, труп, раздутый газами. Кажется, именно так писал один из ваших императоров едва сто лет назад, верно, господин граф? Как было его имя? – Жрец сделал паузу, усмехаясь к послу.

– Кальвер-дас-Сеувер. Написал трактат «Об упадке стран». – Дипломат налил себе вина, наполнил чашу жены и только потом поднял взгляд на жреца. – Вторым его знаменитым трактатом был «Несколько слов об охоте». Особенно запал мне в память раздел о травле молодыми собаками медведя. Не помню подробностей, но речь там шла о том, чтобы не поступать так, ежели охотник не уверен, что зверь смертельно ранен.

Поскольку в противном случае медведь может задрать псов и наброситься на охотника.

Жрец даже не скривился, хотя Кеннет ожидал хотя бы холодной, вызывающей усмешки.

– Ох, слова, слова и слова. И ничего, кроме слов. Слова же посла обладают тем большей силой, чем многочисленней стоящие за ними мечи. Это тот же император, верно? Но отчего вы не спросите о смысле нашего маленького представления? О его истоках. Разве мы так мало стоим в ваших глазах, что вы не интересуетесь нашими обычаями и верой?

Акустика снова сыграла дурную шутку, и голос жреца разнесся по всему залу.

Гробовая тишина наполнила ее до предела. Кеннету не было нужды оглядываться, чтобы увидеть, что уставились на них все. Внезапно пахнуло железом и кровью.

Тахг иронично фыркнул, выпил махом кубок вина, закусил половиной куропатки. Было что-то без малого гипнотическое в том, чтобы наблюдать, как владыка Винде’канна насыщается. Так мог бы пожирать жертву горный медведь.

– Жреческий треп, – сказал он, сглотнув. – Ты знаешь меекханцев. Они выстроили прекрасные храмы и следят, чтобы боги из них не вышли. И многие из них выбрали себе Сетрена патроном и служат ему не хуже, чем мы.

Разве что не поклоняются ему как Владыке Войны. И никакому иному богу – тоже, поскольку полагают, что мир и так слишком долго купался в крови по желанию Бессмертных, чтобы прославлять сей титул. Они уважают богов, но выигрывают войны, не пытаясь спрятаться за божескую спину. И умеют выигрывать, даже когда все остальные готовы уже копать им могилу.

Раздался звон нескольких кубков, и словно по этому знаку тишина поджала хвост и выскочила из зала.