Смерти боишься? Старости дозволяешь спину в дугу сгибать? В сыновьях врагов раскапываешь? Доколе, батюшка, станешь кликушей рядиться? Один раз пореши: либо Аникой Камским живи, либо в монастырь под клобук спасайся да о грехах своих плачь, ежели они тебе плечи натирают.

Иоаникий привстал, выпрямился и смотрел на сына так, будто только что пробудился ото сна.

– Вот так вокруг себя и гляди. Прямее стой, батюшка, не бойся старческую дугу в спине разогнуть, небось не переломится. Кулаком по столу стукни, расшиби страх перед смертью. Коли вздумает она в неурочный час объявиться, об пол ее. Потому с таким батей, каким ты теперь по своей избе бродишь, зазорно мне на большое дело идти.

– Что задумал-то, Семен?

– Слово дай, что перечить не станешь!

– Говори.

– Обещай, что рядом со мной пойдешь, ничего не жалея?

– Говори, Семен, а то силой из тебя сказ вытрясу.

– Вот так, батюшка, разомни об меня свои силы, тогда и сердце твое застукает, как молот по наковальне."

"Иоаникий схватил сына за плечи.

– Сказывай, Семен, взаправду не осерди старика.

– Скажу, а то, пожалуй, кафтан мне не сберечь!

От внезапного приступа кашля Иоаникий упал на подушку своего кресла. Лицо его побагровело. Когда кашель стих, он пошел к печке, зачерпнул ковшиком воду из кадушки, выпил жадными глотками.

– По весне, батюшка, порешил следы Строгановых по берегам Чусовой положить. Решил по Чусовой зачинать дорогу на покорение Сибирского царства. В Сибирь Строгановы обязаны первыми хозяевами прийти.

– Одумайся, Семен! О чем молвишь? Как царь на это поглядит?

– Царя до поры спрашивать не стану. Скажу ему, когда встанем на Чусовой до самой ее вершины во весь наш рост.

– А кто из вас после наберется смелости сказать о захвате Чусовой? Небось на себя, Семен, станешь грамоту просить?

– Нет, пусть на Чусовую Яшка грамоту в руках зажмет. Себе возьму грамоту на все Сибирское царство.

– Погоди, Семен. От твоих слов разум у меня мутится. Чусовую в Русь хочешь обряжать? Золота у тебя для этого хватит?

– Неужели Аника Строганов обнищал?

– Свое богатство, пока жив, никому не отдам. Слышишь?

– Его у тебя никто не отнимет.

– Яснее говори. Чай, Гришка к горлу пристает, раздела требует на три части?

– Не будет этого! Богатство, тобою нажитое, должно быть единым при жизни твоей и после конца ее. Нельзя это богатство дробить, частями раздавать. Возле Гришки – Катерина с муромским купечеством. Оно свои виды имеет. Возле Яшки – Москва базарная, она любое богатство проглотит и памяти не оставит. Я твое золото не возьму. На Чусовой Русь поставлю без золота, людям золото только покажем, подманим им легковерный народ с Руси. Подходит время, батюшка, когда Русь сама к Строгановым на службу набиваться станет. Русь от лютости опричников не знает, где голову преклонить.