Прощаясь с Сусанной, уловил еле внятный шепот:

– Хранит тебя господь! Ожидай!

Усаживаясь в экипаж, ответил на поклоны челяди и принял из рук Самойлыча небольшой кожаный саквояж. Сусанна покосилась на него не без тайного волнения: в нем находилась большая часть накопленных ею драгоценностей.

– Трогай!

Тройка взяла с места рысью. Весело зазвенели бубенцы. Сусанна послала крестное знамение вслед задку экипажа и поглядела на башенные часы: было без десяти минут два.

Хотя подозрения Акинфия против сына и рассеялись, он испытывал истинное облегчение после его отъезда.

Демидов вернулся в дом с Сусанной, усадил ее на диван и завел разговор о том, что из Прокопия все же выйдет сметливый делец, способный справиться со столичными заботами, а там, глядишь, и с уральским хозяйством Демидовых. Потом размечтался вслух о женитьбе сына. Прокопий уже родился во дворянстве, и супругу ему надо присмотреть в столице, может быть, титулованную...

Сусанна, затаивая тоску, слушала Демидова, прижималась к его широкому плечу, а сама считала, сколько часов остается до заветного мига свободы.

Еще четверо суток, целых девяносто шесть часов! Все она хорошо запомнила, что приказал Прокопий. Слушала почти машинально речь Демидова, закрывала глаза и отчетливо, ясно видела, как выскользнет из дворца тем же потайным ходом, каким уходил от нее Прокопий. Будет она в простой крестьянской одежде. У калитки в стене ее встретит Савва и проводит до мельницы. Там подождет ее с подводой Егор Сыч. Она проживет двое суток на его заимке, пережидая тревогу. Потом Егор отвезет ее окольными дорогами в Верхотурье, а оттуда она подастся в Москву. Поедет забытыми дорогами, проложенными еще Строгановыми. Как слышно, демидовские люди туда не заглядывают.

Дождь усердно кропил осенние березы, сбивая с них желтые листочки...

Вечером, уже в темени, ненастье утихло. Дунул студеный, колючий ветер.

Из окна своей опочивальни Сусанна увидела татарскую серьгу народившегося месяца на темном небе и подумала, что в ночь побега этот молодой месяц непременно будет пугать ее воображение причудливой игрой лесных теней.

..

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

1

Уральские вотчины горнозаводчика Петра Игнатьевича Осокина начинались от речки Пужливой, неподалеку от дороги на Тагильский завод. Дорога эта петляла в глухих лесных дебрях.

В недрах осокинских владений покоилась в земле добротная медная руда. Но чтобы добыть ее, нужны большие средства. Без денег не взять у земли ее богатство, потому что кругом – глушь, полное бездорожье и безлюдье. Речка Пужливая – тоже не помощница, слишком мелководна.