Он жил, чтобы выигрывать, и ничуть не беспокоился, каким способом достанется победа, или кто при этом пострадает.

Лабарж правильно поступил, что так спокойно дал отпор Зинновию. Немногие смогут или осмелятся на такое.

— Мне кажется, — произнес он вслух, — что через минуту барон вызвал бы Лабаржа на дуэль. Я никогда не видел, чтобы он так быстро разгневался.

— Что ты о нем думаешь?

Ротчев положил трубку и улыбнулся, поняв, что они оба знали, о ком она спрашивала.

— Лабарж? Чертовски красивый мужчина и, я бы сказал, умный и способный.

В этом худощавом, смуглом лице было что-то, что волновало и возбуждало ее.

Как он на нее смотрел!.. — при этой мысли Елена вспыхнула. Но наибольшее впечатление на нее произвела уверенность, с которой он отвечал Зинновию.

— Он опасный человек, — задумчиво сказала она, — и он знает, чего добивается.

Что-то заставило Ротчева сказать:

— Ты имеешь в виду опасный для Зинновия? Или для меня?

— Тебя? — Она бросила на него быстрый взгляд, затем, уловив его намек, снова покраснела. — Для тебя никто не опасен, моя любовь.

Граф почувствовал смущение.

— Извини. — Он махнул рукой, словно отгоняя прочь мысль.

 — Я не имел права так говорить. Только он очень красив, такого мужчину заметит любая женщина.

— Я не думала, что ты обращаешь внимание на такие вещи.

Ротчев легко рассмеялся.

— Когда у человека красивая жена, ему чертовски не помешало бы замечать все. — Посерьезнев, он добавил: — Он может помочь нам. Вебер информировал меня, что пшеница Лабаржа — единственная, которая появится на рынке.

— Он доставит ее в Ситку?

— Сомневаюсь, что мы сможем подрядить какой-нибудь другой корабль. Ты же знаешь, что у нас нет реальных прав торговать здесь.

Ротчев, допив кофе, курил, газета лежала в стороне. Существовала еще одна причина для его путешествии, причина, о которой не догадывался даже барон Зинновий. До Санкт Петербурга дошли сведения, что компания жестоко обращается с местными жителями, не останавливаясь ни перед чем, чтобы получить наибольшие прибыли. Если эти слухи окажутся правдой, лицензия компании не будет продлена, более того, она больше не получит ни одной лицензии."

"Аляска давно представляла проблему для России, будучи расположена далеко от всех промышленных и торговых центров.

Россия была скорее сухопутной, чем морской державой. В случае войны, Аляска останется открытой для нападения, и всем было хорошо известно, что Великобритания посматривает на Русскую Америку жадными глазами. Если опять разразится война с Англией и Францией, потеря Аляски станет серьезнейшим ударом по престижу России на Дальнем Востоке.

Ротчев, как и Великий князь, считал, что лучше продать Аляску, чем рисковать ее потерей и соответствующей потерей лица на политической арене.