После смерти матери на маленькую ферму приехал работать дядя Джордж, но дядя Джордж был добродушным, общительным человеком, который любил веселую компанию и ненавидел одиночество хижины. Более того, он не любил работать точно так же, как любил бездельничать и бессмысленно трепаться. Мальчик спокойно воспринял его приезд, а когда в один прекрасный день дядя Джордж не вернулся из одной из своих многочисленных отлучек, он спокойно воспринял его отсутствие.

Оставшийся один в хижине, Жан продолжал жить, как обычно. Его дядя только раз появлялся в деревушке, где мальчик продавал большую часть мехов и трав, поэтому его исчезновение не вызвало особых комментариев: в нескольких часах ходьбы от болот располагалось несколько селений, и дядя мог находиться в любой из них. У Жана, одинокого, самостоятельного мальчика хватило здравого смысла, чтобы не распространяться об исчезновении дяди. В деревнях постоянные визиты Жана стали чем-то самим собой разумеющимся, и никто никогда бы не поверил — а может быть жителям деревни было все равно, — что он жил один.

Об отце он помнил совсем немного, за исключением того, что рассказывала мать: он ушел в западные горы, чтобы добывать шкуры и пушнину, и в конце концов вернется. Жану он казался смутной, похожей на тень фигурой с бородой, в одежде из оленьей шкуры; он все время курил трубку и был хорошим и добрым. Время от времени Жан слышал в деревнях рассказы о нем, поскольку его отец был для крестьян сказочной фигурой — горцем. Он был таким, каким хотелось стать Жану.

У Жана Лабаржа не было друзей, кроме Роба Уокера. Для жителей соседних селений Жан был сыном «той цыганки», на него с подозрением косились матери матери семейств, которые хотели, чтобы их послушные сыновья и дальше оставались послушными, и опасались, что дружба с Жаном Лабаржем может подействовать на их отпрысков не лучшим образом.

Другие дети в деревне презирали его за то, что он был нищим, да к тому же сыном цыганки, и в то же время восхищались за то, что он жил в ужасных и чарующих Великих болотах. Для деревенских детей дорога Милл Крик была границей, которую им запрещалось переходить. Даже мужчины никогда не охотились в болотах, в конце концов, добычи водилось в избытке и за его пределами, где охотиться было намного легче, чем в глубине запретной территории, на которой человек мог заблудиться или провалиться в многочисленные топи и исчезнуть навсегда.

Вряд ли незнакомец случайно оказался в Великих болотах так далеко от дороги. Но этот человек, похоже, точно знал, куда направляется. Прошло четыре года с тех пор, как Жан видел в болотах чужие следы... а тогда говорили, что вернулся один из банды «возчиков», которых в свое время выгнали из этих краев.