Шею Шэнь Цинцю словно парализовало, так что ему стоило немалого труда медленно повернуть голову.

Такое простое движение – и всё же сейчас его голова будто весила целую тысячу цзиней. В этот момент безусловно прекрасное лицо Ло Бинхэ показалось Шэнь Цинцю самым страшным, что ему когда-либо доводилось видеть.

Но ещё сильнее пугало выражение этого лица: ни зловещей улыбки, ни ледяного холода – лишь та самая обезоруживающая доброжелательность, поневоле пронимающая собеседника до костей.

«Да чтоб тебя, зачем же наводить на меня такой ужас?!»

Чем нежнее становилась улыбка Ло Бинхэ, тем более жестокие пытки, как телесные, так и душевные, ожидали его противников в финале – с этим определённо шутить не стоило.

Шэнь Цинцю так и застыл на ступенях, не в силах сделать ни шагу ни вперёд, ни назад, чувствуя, как все волоски на его теле встали дыбом.

Неторопливо приблизившись, Ло Бинхэ прошептал:

– Это и правда учитель.

Его голос был невесом, словно пёрышко, и всё же каждое слово, слетающее с его губ, каждый звук его лёгких шагов заставлял сердце Шэнь Цинцю колотиться, будто он только что сиганул с тарзанки сразу после обливания ледяной водой.

С другой стороны, над его шеей уже занесён меч, так что хочешь не хочешь, а придётся взглянуть опасности в лицо!

Собрав волю в кулак, Шэнь Цинцю призвал всё своё мужество. Костяшки пальцев правой руки, сжимающей пластинки веера, побелели от напряжения, на коже проступили вены. Левой рукой он откинул подол цвета цин и наконец-то взошёл на последнюю ступеньку.

Всего один шаг – а он уже готов разрыдаться.

В пору собрания Союза бессмертных он ещё мог смотреть Ло Бинхэ прямо в глаза, теперь же ему пришлось слегка приподнять голову, чтобы взглянуть ему в лицо, так что в отношении производимого впечатления он уже порядком проигрывал ученику!

К счастью, за эти годы Шэнь Цинцю поднаторел в создании атмосферы благородства и недосягаемости. Какая бы буря ни бушевала у него на душе, по крайней мере внешне ему удавалось сохранять вид безупречного спокойствия, и всё же прошло немало времени, прежде чем он наконец смог произнести:

– …Что тут вообще творится?

Ло Бинхэ ответил ему безмятежной улыбкой, явно посчитав, что этого достаточно. Группа стоявших за его спиной учеников дворца Хуаньхуа подалась вперёд, шелестя одеждами, чтобы преградить путь Шэнь Цинцю.

При этом он осознал, что в их отношении к нему было что-то в корне неправильное.

Шэнь Цинцю с юных лет прославился как мастер первой величины, имя которого гремело во всех уголках страны, так что, не говоря уже о младшем поколении других школ, даже среди ровесников немногие рискнули бы открыто выказывать ему неуважение – и всё же взгляды этих адептов источали неприкрытую враждебность, а некоторые из них даже обнажили оружие.