Ну начинается, еще магии здесь не хватало! Я начал вспоминать фильмы про Гарри Поттера, затем попробовал представить себе летающие по московским улицам огненные шары и не смог. После вампиров и всего остального, что я уже знал про Систему, волшебство не казалось чем-то совсем уж из ряда вон, но...

— Не то, чтобы я верю в магию, — попробовал я ответить на вопрос Северова. — Но если она существует на самом деле, то хочешь не хочешь, а придется это принять.

— Тогда можешь начинать принимать это прямо сейчас, — посоветовал Никита. — Они и в самом деле маги. Конечно, эти ребятки не бегают по всей Москве с волшебными палочками наперевес, но если говорить о таких вещах, как всякие наговоры, проклятия, экстрасенсорика, телекинез и всякое такое дерьмо, то это однозначно по их части.

— Ты сейчас говоришь о всяких белых магах и прочих шарлатанах, которые лечат от сглаза? — мне это показалось забавным.

— Ничего смешного между прочим, — сказала Настя. — Ты лучше слушай, что тебе говорят. Среди обычных людей, конечно хватает всякого жулья, но к самоцветам из Сапфирового Дома это отношения не имеет — они не шарлатаны, поверь.

— Кстати, Макс, всякие, как их называешь «белые маги», которые рекламируют себя в интернете, очень часто действительно оказываются самоцветами, но только «выключенными», — сказал Никита. — Сапфировый Дом всякой ерундой не занимается, так что поосторожнее с ними. Островская, чуть не погибла благодаря их стараниям.

— Буду иметь ввиду, — пообещал я.

— Отлично, — сказал Виктор и впервые за вечер позволил себе пива. В несколько мощных глотков он одолел половину бокала, довольно крякнул и вытер рукой со рта пивную пену. — В заключении поговорим про «лесников».

Я посмотрел на гексаграмму — последний луч был светло-салатового цвета и на нем было изображено дерево. Это Малахитовый Дом, их символ — кедр, а светятся они салатовым. Не переживай, цвет их ауры с самоцветами из Изумрудного Дома не спутаешь, это я тебе гарантирую, — ответил Витя на вопрос, который уже было созрел в моей голове. — Эти вообще занимаются какой-то, на мой взгляд, отвратительной херней, даже рассказывать противно! — Северов скорчил гримасу будто его сейчас вырвет.

— Давай тогда я, — вызвалась Настя.

— Касаткина, ты извращенка, — прокомментировал Никита. — Я понять не могу — как «лесники» могут нравиться?

— Да брось, — ответила она и махнула рукой в сторону Чернова. — Скажи, Макс, что ты думаешь насчет биотехнологий?

Я сделал вид, что усиленно размышляю, но на самом деле я понятия не имел, что именно Настя сейчас хочет спросить.

— Это когда животных скрещивают? — спросил я, надеясь после этого вопроса не очень сильно упасть в ее глазах.

— Ну, не совсем, — улыбнулась Касаткина.