Сам же Чагаев вышел из машины с весьма недовольным лицом. Не доходя до вертолёта, он успел обменяться мнениями с одним из своих помощников и тем самым сирийским коллегой, который его встречал.

— Это не война, Муниб. Если армия отступает, это нужно признать и работать. Но вы же докладываете совершенно другое, — услышал я фразу Чагаева.

— А что вы от нас хотите?! Повальное дезертирство, недовольство и предательство. Не знаешь откуда и ждать удар, — развёл руками сириец.

— Мне нужна полная картина, чтобы координировать наши действия. Радужная или критическая она — неважно.

Никто вас бросать не собирается. Но и воевать вместо вас тоже. Мы сейчас будем в Хаме, так что по прилёту позвоню с командного пункта вашей группировки, — ответил ему Василий Трофимович.

Я уже залезал в вертолёт, когда Чагаев и его сирийский коллега обменялись рукопожатиями. Один из помощников Василия Трофимовича подтвердил мне, что лететь нужно в Хаму. Это как раз по пути «домой». Там же будет и дозаправка.

— Запускаемся, — сказал я, заняв место в кабине.

— Понял. Запуск от аккумулятора? — запросил Виктор.

— Подтвердил.

Наш вертолёт ещё только запустился, а пара Ми-28 уже начали выруливание со своих мест.

— Духур-старт, прошу паре 210-го взлёт со стоянки, — запросил я у диспетчера, чтобы Хачатрян сразу начали нас прикрывать.

— Не возражаем.

— 10-й понял. Внимание, взлёт! — дал команду Рубен и пара Ми-28 практически синхронно оторвалась он бетонной поверхности.

Пока мы рулили к полосе, они кружили в торце полосы, ожидая наш взлёт.

— Кеша, маршрут какой будет? — спросил я.

— По старой и доброй традиции, он будет другим. Предлагаю лететь не вдоль дороги.

— Согласен, — ответил я, вырулив на полосу.

После разрешения на взлёт, начал поднимать рычаг шаг-газ. Ми-8 слегка встрепенулся и оторвался от полосы. Только я начал разгонять вертолёт, как вперёд нас вышли Ми-28, отстреливая тепловые ловушки.

— Скорость 100, отворот влево на курс 250, — произнёс я в эфир, отклоняя ручку управления влево.

Плавно вошли в разворот. Ми-28 не отстают, а в эфире подозрительно тихо. Хотя на севере видны клубы пыли и разрывы.

— На аэродроме куча техники, а никто за последний час не взлетал. Странно, — подумал я, выравнивая вертолёт на расчётный курс.

— Может, регламенты у них? — предположил Кеша."

"— Сразу у всех? Сомневаюсь. Если только не в голове регламенты, — ответил Виктор.

Маршрут и правда пришлось прокладывать с учётом буквально каждой сопки или холма. Поскольку теперь пункт нашего назначения был известен всем, скрытно подойти крайне сложно.

— 10-й, 11-й — борт порядок? — запросил я у сопровождения.

— Подтвердил, — ответил Рубен, а его ведомый повторил ту же фразу следом.

Окрестности Хамы были уже совсем рядом.