Так что, наша страна лишилась двух первоклассных лётчиков.

Грустно это слышать.

— Кстати, прочитайте вот это, — протянул мне лист бумаги Борисов.

Это была телеграмма из Москвы. В ней говорилось, что аппарату военного советника предписано проанализировать целесообразность нахождения советской авиагруппы на территории Сирии.

— Странный запрос, товарищ генерал, — ответил я.

— Вот и я про тоже. Но мы люди военные, верно? Сказали — делаем.

— Так точно.

— Твоё мнение?

Понятно, что мне льстит такое внимание со стороны Борисова. Такие вопросы, касающиеся целого воинского контингента, обычно даже не всем генералам задают.

— Товарищ генерал, всей обстановки на фронте я не знаю. Но что я знаю точно, перемирие — не подписание мирного договора.

— Его подпишут. А потом начнут готовиться к новой войне. И так всегда.

Генерал отпустил меня на подготовку к перелёту. Выйдя на улицу, я немного постоял, посмотрев на окружающую обстановку.

Яркое солнце Сирии припекало, а знойный ветер прижигал щёки. Сирийские техники возились со своими машинами, а наши сидели под навесом и что-то активно обсуждали.

Со стороны нашей палатки ко мне быстрым шагом шёл старший испытательной бригады.

— Сан Саныч, мы тут команду получили. Пора собираться? — уточнил он.

— Да.

Днём все вещи были погружены в огромный Ми-6, а техсостав подготовил для нас Ми-28 для перелёта. Оставалось пройти традиционный предполётный медосмотр.

Взяв два апельсина с шоколадкой на презент, я пошёл к Белецкой. Как и всегда, я замыкал нашу группу. Пока ждал окончание медосмотра Кеши, думал над тем, куда можно пригласить Белецкую на свидание.

А чего тянуть кота за «причинное» место, когда мне эта девушка нравится! Красивая, умная, заботливая. Да, иногда вызывает желание ей ногу прострелить, но я ж быстро отходчивый.

Но есть что-то в Антонине, что определённо меня к ней влечёт.

Когда Кеша закончил, вошёл я. И был неприятно удивлён.

— Сан Саныч, а чего отдельно зашли? Могли бы всей группой, — спросил у меня… доктор."

"За столом сидел мужчина лет пятидесяти с настоящими «будёновскими» усами и приветливо мне улыбался. Ничего плохого про этого добряка сказать не могу, но я ожидал другого человека здесь увидеть.

— Здравствуйте! Самочувствие хорошее, предполётный режим не нарушал, — ответил я традиционным докладом.

— Присаживайтесь, Сан Саныч. А это вы мне апельсины принесли? Я, кстати, их люблю, — едва сдерживая улыбку, спросил врач.

— Получается, что вам, — ответил, и мы вместе посмеялись.

— Ладно, давай осмотрим тебя и отправим в путь. Возможно, скоро домой полетите?

— Пока таких команд не поступало.

Доктор улыбнулся, пошевелив усами, и надел мне рукав тонометра. Быстро измерив давление, он записал мои показания в журнал.

— 120 на 80. Это хорошо.