Выйдя из разворота, я заметил, как Тобольский пускает НАРы, резко выходя из атаки.

— Много бармалеев. Буран, я 201-й, обозначьте себя, — сделал он очередной манёвр.

— Ведём бой. Накрыли! — перешёл на крик командир группы.

— 2-й, забираем сейчас. Очень быстро, — дал команду Тобольский.

— 1-й, понял, — ответил я, развернув вертолёт в направлении просеки.

Заходить нужно с ходу, чтобы как можно меньше быть перед боевиками.

— Слева бьют! — громко сказал Кеша, когда одна из пуль пробила его блистер.

Я начал гасить скорость. Двигатели загудели, а сам вертолёт начал затормаживаться. Внизу была видна большая поляна, на которой залегли несколько человек, занявшие круговую оборону.

— Буран, я 202-й. Сажусь рядом, — произнёс я в эфир.

Уходить парням некуда. Со всех сторон из лесопосадок стреляют боевики, не давая им опомниться.

Тут же над головой пролетел вертолёт Тобольского, ударив по одной из лесополос НАРами. Несколько разрывов и вверх моментально начал подниматься серый дым.

— Высота 40, скорость 50, — проговаривал по внутренней связи Иннокентий, пригибаясь в своём кресле.

— 2-й, подходят ещё. Захожу на повторный, — произнёс в эфир Олег Игоревич.

Краем глаза я заметил, как из леса выехали несколько автомобилей и начали стрелять. Несколько попаданий пришлись в правую сторону. Вертолёт начало сильно трясти.

Град попаданий по вертолёту был мощным. Такое ощущение, что стальные комары впиваются в обшивку фюзеляжа. Совсем немного осталось до посадки.

Но для нас было уже поздно.

— Пуск! Слева пуск! — услышал я в эфире громкий крик Бурана.

Мощный удар в левый борт и вертолёт начало закручивать. Кабина начала вращаться, как и пространство за ней."

"Горы, лесопосадка, степь — всё слилось в одно целое.

Я помнил, что слева от нас были скалы. Мощности двигателей ещё хватает. Ещё совсем немного нужно дотянуть, и будет возможность перелететь вершину.

— Двигатель! — услышал я крик Хавкина.

Продолжала мигать лампа отказа левого двигателя, а наш Ми-8 слегка провалился. Ещё один мощный удар и кабину заволокло дымом.

Но пока вертолёт управляется.

— 1-й, горим. Иду на вынужденную, — доложил я.

РИта вовсю уже кричала об отказах генераторов постоянного тока.

В остеклении кабины были видны лишь огромные каменные валуны. Мы падали на скалы!

Правая педаль уже на упоре. Запас по мощности был практически исчерпан, рукоятка рычаг шаг-газ уже практически подмышкой.

Такого воя, исходящего от двигателей, я не слышал никогда.

Будто несколько десятков собак заскулили от боли одновременно.

В горле моментально пересохло, а дыхание перехватило. И в ушах продолжал говорить женский голос.

— Отказал первый генератор. Отказал второй генератор.

Сейчас будет провал оборотов несущего винта.