Через десять минут мы стояли рядом с палаткой, в которой разместился Чагаев. Нас пустили к нему не сразу, а только после личного распоряжения генерала.

Войдя внутрь, мы обнаружили генерала за изучением карты с несколькими офицерами.

— Товарищ командующий… — начал докладывать Бунтов, но Чагаев его остановил.

— Вижу. Рапорт принесли? — спросил генерал.

— Так точно, — достал из красной папки бумагу Леонид Викторович.

Чагаев дал команду всем выйти на перерыв, оставив меня и Бунтова. Как только мы остались втроём, генерал надел очки и принялся читать рапорт.

— Иннокентий Джонридович… с ума сойти.

"Бунтов напрягся. Наверное, подумал, что генерал сейчас будет за что-то ругать Кешу.

— Так точно. Ситуация была такая, что он решил выговориться.

— Да. Ситуация была непростая, — ответил Чагаев. — Леонид Викторович, за исключением майора Клюковкина, все офицеры в этом списке должны быть представлены к орденам Красной Звезды. В ближайшее время. Вопросы?

— Никак нет, — ответил Бунтов.

— А сейчас дайте мне поговорить с Александром Александровичем, — сказал генерал.

Бунтов вышел, оставив меня и Чагаевым вдвоём.

Глава 19

Генерал отклонился на спинку стула, не сводя с меня сурового взгляда. Его усы слегка вздрагивали при каждом дуновении воздуха от вентилятора, вращающегося в разные стороны. Он сверлил меня глазами, осматривая с ног до головы.

И вся эта немая сцена была под аккомпанемент сухого звука от портсигара, который Василий Трофимович вращал пальцами и постукивал им по столу.

— Курить будешь? — спросил Чагаев, предлагая мне папиросу.

— Нет, спасибо. Не курю.

— Да. Я и забыл уже, — убрал Василий Трофимович портсигар в сторону.

Тон его голоса был спокойный. В наш с ним последний личный разговор в кабинете начальника Центра в Торске он был более раздражён. В то время мы как раз расстались с Кристиной, и он пытался меня заставить к ней вернуться.

Чагаев встал со своего места и, сложив руки за спиной, направился ко мне.

— Вчера мы могли с тобой погибнуть. Ты это понимаешь? — задал мне вопрос генерал, подойдя ближе и… приобнял за плечи.

Быстро мы с Чагаевым сократили дистанцию.

— Предельно чётко и ясно, товарищ генерал армии, — ответил я.

— Давай без официоза. Сейчас я для тебя Василий Трофимович.

— Понял.

Генерал отошёл от меня и направился к карте. Затем к сейфу и небольшому шкафу в углу палатки. Похоже он пытался подобрать какие-то слова, но пока я не мог понять его задумку.

— Знаю, что ты — человек понимающий, — продолжил разговор Чагаев, поправляя усы.

— Проницательный, Василий Трофимович.

— Пускай. Ещё ты умный и рассудительный, — продолжил меня нахваливать генерал.

— Это всё подготовка и опыт.

— А ещё ты невыносимо упёртый.