Отчего внутри больно. Так бывает, когда выходишь из темницы на солнце и щуришься на единственный и мощный источник света. Так больно глазам, но сил нет отвести взгляд от него. Потому что так долго был в темноте. Я снова не чувствовала слез, прочертивших дорожки по щекам, улыбаясь, глядя на него. Нерешительно прикасаясь к его лицу. Несмело. Подушечками пальцев по его скуле, чтобы ощутить, что он реален, что он не плод моего больного воображения, не галлюцинация изнасилованной в край нервной системы, что он здесь. Рядом. Он действительно существует. И тепло его кожи под онемевшими кончиками пальцев мешало ощутить в полной мере истинную красоту, идущую изнутри ее обладателя.

Есть от природы красивые люди и он был из их числа. А есть такие, у которых в их сути такое богатство, что это освещает изнутри, насыщает черты силой внутреннего пламени. Ровного и спокойного, знающего границы. Оттого и самого восхитительного.

— Холодные руки. — Рельефный бархат негромкого голоса пробрал до мурашек на руках. До онемения в теле. Слабости в мыслях, остатках души и за грудиной.

Стирая пальцами дорожки слез с моего лица, прикрыл глаза, скрывая за сенью темных ресниц изумрудное, такое отогревающее пламя.

Повел подбородком, прижимаясь щекой к моей онемевшей ладони. Согревая. Отогревая после стужи непрекращающегося кошмара. Закончившегося с его появлением.

— Мне тепло. — Честно прошептала я. — Просто тело еще не осознало. — Придвинулась к губам, дрогнувшим в улыбке, — поможешь?

— Безусловно. — Снова щемящий душу поцелуй. Щемящий пониманием, что он принял все. Всю. И потому он будет рядом.

До конца. И за его пределами.

Пальцы сбрасывают лямки моего топа, сдвигают его вниз по коже. Немного отстраняется, склоняет голову и греет дыханием губы. Высвобождаю руки, чтобы обвить его плечи. Придвигаясь к губам, касаясь их языком, ощущая, терпкость, силу и нажим, когда спустя секунду подается вперед и целует. Сильно, глубоко, алчно, единовременно поджигая нутро, осознание мощи, силы не только физической. Это проникает через поры моей кожи, впитывается и мчит по венам, поджигает их, оседает внизу живота, посылая в ноги ватную слабость. Вздрагиваю, когда с небольшим сопротивлением он ведет ткань топа через мои бедра и по ногам, а пальцы расстегивают пуговицу джинсовых шорт.

Ширинку. Тянут их вниз. Рукой мне за пояс и краткое движение на себя, чтобы шагнула ближе к нему, переступая снятую одежду. Подхват за талию. Обвиваю ногами его бедра. Губы к губам, языком по языку, мысли вразлет, сердце в набат.

Его шаг в сторону. Рукой ведет по стеклянной стенке душа, вслепую находя границу, чтобы я ее не задела. Прижимает к холодной стене. Собой тоже.