Он очень хорошо обозначил границы, невербально, но они чувствовались. Взял меня с собой, потому что когда он рядом, меня не трогают. Стоило сбежать — отравили. Все понятно. Здесь, блять, масштаб же… Интересно, Эдик выжил вообще? А то он чуть не поломал золотой ключик к восьмистам миллионам Адриана, сомневаюсь, что его на кол царский не посадили. И поделом. Тварь. Он один знал, что с мотором у меня проблемы…

Теперь, когда я узрела масштаб Адриана, мне показалось, что та заварушка без ответов и вовсе детский лепет, здесь же последствия один страшнее другого.

Я не сразу поняла, что Адриан добавил седативные в капельницы, хотя я их вычеркнула из списка, который дали врачи, а я передала Диме на закупку. Меня сморило быстро. Ненавижу седативные, потому что мне часто снятся кошмары, а со снотворными и седативными я не могу проснуться. Глубокой ночью, когда мозг уже просто выворачивало от ужаса и он-таки сбросил оковы действия препаратов, я проснулась и резко села на кровати, не сразу осознавая происходящее. Пара секунд и до меня дошло. Оглянулась — капельница убрана, вена заклеена пластырем с салфеткой. Возникло ощущение, что ночной кошмар продолжается только я нихера уже не проснусь.

* * *Адриан уехал рано утром, сдав своего угрюмого холопа с рук на руки Гене и Диме с видом «вот вам, бояре, неразумное дитя, одна штука. Следить, баловать, вернуть в том же состоянии». И следили и баловали. Инфу доставали с некоторой задержкой, но доставали. Вынесли мебель, помогли прикрепить листы к стенам и замерли в суслячьем ожидании.

Гена, который что-то там мне пробурчал на тему #яжврач и, что он может поставить капельницу, порвал мне вену на левой руке, где ювелирной милипиздрической точкой недалече отметился Адриан. С учетом малого количества времени, которое мы с ним знакомы, он неприлично часто что-то в меня засовывает. Мне совсем не нравится, не дай бог традиция у нас зародится с разнообразием вариантов, что в меня совать. Гена, испужавшись что осерчает царь-батюшка, давший с утреца боярам строгий наказ влить в меня исцеляющие воды, чуть не слезно уговаривал меня на капельницу. Получив добро, лишь бы отвязался, смотался ненадолго и примчал обратно вместе с молоденькой медсестрой. И работал вместо передвижной стойки, семеня за мной с поднятым флаконом, пока я гарцевала от бумаг к ноутбукам и плакатам, периодически заказывая инфу у Димы, сидящего на подоконнике и явно с удовольствием наблюдающего за замученным интеллигентом-террористом."

"В теплой, почти семейной обстановке пожрали даже немного поржали и вернулись на места, но то один, то другой по звонкам куда-то срывались, мешая мне плести сети манипулирования.