Поэтому я чувствовала себя полной сволочью отказывая ей в жаренной ерунде на открытых прилавках, что распространяли умопомрачительный аромат на одной из улиц, где мы проходили. Я попыталась объяснить, почему нельзя покупать готовую пищу на таких открытых прилавках, чувствуя себя отчего-то виноватой. Вика лишь грустно кивнула, качнув русыми косами, которые утром ей заплела.

Предложила ей зайти на рынок, чтобы она могла выбрать еду, которую мы с ней сами приготовим, избегая вероятности купить готовую, но некачественную.

Памянутая о тошнотворности для нее супермаркетов, я уже готова была смириться с отказом и быстро перебирала в голове варианты, чем отвлечь раздосадованную Вику, но она неожиданно охотно согласилась. И я с неясным, нечетким облегчением узрела, как ее глаза снова загораются, пока она рассматривает прилавки под тентами.

Выбрали филе рыбы и набрали овощей для риса на гарнир. Подумав и так и не вспомнив о наличии кухонной утвари на вилле решили, что нужно перестраховаться и взять сковородку-гриль и пару кастрюль с собой. Ну и еще по мелочи. По итогу Юра, один из охраны, нес три пакета.

К концу дня я была влюблена в нее, в ее искренность, в ее воспитанность и одновременно пытливость, любопытство и жажду жизни. В ее понимание того, что не все видят так, как она, и нужно быть корректной. Она знала, что она особенная, она знала, что не всем дано то, что дано ей, и она стремилась быть сдержанной, контролируя себя от по детски свободных и ярких порывов показать свои чувства. Нет, не чтобы быть такой как все. Просто из-за понимания, что человеку по сравнению с ней скудно видящему, может стать некомфортно. И это почти шестилетний ребенок. Я понимала, что ей внушали эту модель поведения с целью, чтобы она не испытывала негатива от множества злых и завистливых людей, которые любое отклонение от нормы трактовали как патологию. Ее оберегали, ей объясняли, почему мимикрия под стандарт необходима. Но этот маленький человек уже мыслил по собственному, и по своему смотрел на обстоятельства: когда я задала вопрос, почему она так себя сдерживает, она покорила меня совершенством обоснования своего поведения, что не всякому взрослому под силу — подумав и долго глядя мне в глаза, все-таки решила сказать честно, что не хочет, чтобы человеку рядом с ней было неуютно. Неуютно. Слово такое подобрала… Я не знала, кем она станет, когда вырастет, но знала, что гораздо более лучшим чем я и кто-либо известный мне.

День приближался к своему исходу, когда мы ехали по шоссе в сторону виллы. Испытывая зависимость от искр эмоций дочери Адриана и легкий дискомфорт от ее последних слов, попросила свернуть на ближайший пляж. Чтобы она успела посмотреть на закат. На Карибском море они особенно красивы.