Мы объедались сахарными арбузами, а потом полночи сбрасывали балласт в туалете, как грубовато выражался Мэл.

Первые два этажа общежития встретили начало учебного года в обновленном виде. Мы с Мэлом стали невольными свидетелями ремонта, мешаясь летом под ногами у строителей, маляров и отделочников, и день за днем я наблюдала, как постепенно облагораживались коридоры и комнаты. Пахнущее свежей краской и лаком пространство приятно будоражило, ведь новоселье всегда волнительно. Перепланировка этажей подразумевала одноместные комнаты, полностью укомплектованные необходимой мебелью.

Оконные проемы тоже расширили, и теперь помещения купались в дневном свете. Капа Чеманцев вернулся в свое бывшее жилище — чуть уже в габаритах, но достаточно комфортное для проживания в одиночку. Мою бывшую швабровку занял первокурсник с внутреннего факультета. Я с ностальгией прогулялась по закутку, в котором не осталось и толики прежней неустроенности затянувшегося недоремонта. Пищеблок сиял чистотой и белизной стен и потолка.

К радости о произошедших переменах примешивалась грусть о Радике, так и не ставшем второкурсником.

Совершенно неожиданно приключился нелицеприятный телефонный разговор с Бастой. До нее докатились подробности гонки с дочкой дипломата, но сарафанное радио переврало их, заодно превратно истолковав причину соревнования. Сестрица Мэла поинтересовалась с прохладцей о том, какое место я присвоила южанке по шкале личной антипатии. Мол, исключительно благодаря моей неприязни бедняжка покинула столицу.

Я не рассказала о поводе, подтолкнувшем к пари. Объяснила, что коли спор состоялся, то в любом случае первой к финишу пришла бы одна из нас.

Третьего варианта не предусматривалось.

— Она-то висоратка, — бросила Баста. — А ты…

Не договорила, но и того достаточно. Сестрица Мэла посчитала мою победу поступком, совершенным не по статусу. Следовало как минимум извиниться перед смуглянкой за нечаянный выигрыш, а как максимум — поддаться.

Несдержанность Басты проистекала из того, что вместе с дочкой дипломата, ставшей идеалом и примером для подражания, уехал из столицы и её кузен Артур. Сестра Мэла так увлеклась им, что успела распланировать безоблачное будущее до глубокой старости, разумеется, рука об руку с блестящим офицером Морфлота.

Не знаю, стоило ли свести к шутке телефонный разговор, но мне хватило по уши пренебрежения южной красотки. Я сухо попрощалась с Бастой, и с тех пор между нами повисла недосказанность. Она общалась с братом по телефону, передавая вежливые приветы, и я отвечала тем же, избрав Мэла посредником в формальных приветствиях. Из-за повседневной загруженности он не заметил, что визиты сестры прекратились, а мне показалось неделикатным заострять внимание.